— И вот еще что. Мужчину, настоящего, незаурядного мужчину, нельзя изменить.
Если это не так — то это не мужик, а хлюпик. А хлюпиков я всегда опасалась. И еще: мужчину или принимай таким, какой он есть, или не принимай совсем.
Разберись сначала, по силам ли он тебе, и потом решай. — Маргарита сделала паузу. — Так вот. Маэстро мне по силам.
— Он что, музыкант?
— Нет.
— Тогда почему — Маэстро?
— О, это сложный вопрос…
— Маргарита, вы что, и в постели его так величаете: Маэстро?
— Нет. В постели нам вообще не до разговоров… — усмехнулась женщина.
— Он что, для вас без имени?
— Его зовут Влад.
— Влад?
— Да. Владислав. Владеющий славой. Вполне подходящее для него имя.
— Скажите, Маргарита… А как он оказался в том доме, где был Сиплый?.. Они что, знакомы?
— Аля, я понятия не имею, о чем ты говоришь! Маэстро привез тебя, завернутую в покрывало и в какой-то коврик. Абсолютно голую. И попросил о тебе позаботиться.
Для начала я погрузила тебя в ванну, потом — уложила в постель и вызвала своего доктора. Он сделал все, что необходимо…
— А это? — Аля кивнула на гардероб, полный нарядов.
— Ты что хочешь, чтобы по возвращении Влада я выставила тебя перед ним в том виде, в котором ты была? — Маргарита рассмеялась. — Я, конечно, не ревнива, но и не глупа. По крайней мере, до такой степени. Ты слишком хороша для того, чтобы разгуливать неглиже без последствий.
— Но ведь это столько стоит…
— Я — состоятельная женщина. Кроме того, Маэстро попросил не приютить тебя, а позаботиться. Не могу же я оставить любимого мужчину недовольным мною, а?
Аля прикрыла глаза, попыталась хоть что-то обдумать, но мысли неслись каким-то стремительным галопом, и ухватить хоть одну она не могла.
— Когда меня привезли?
— Позавчера.
— Голую?
— Да. В покрывале.
— И вы не спросили даже…
— Я же сказала: я не задаю глупых вопросов мужчинам.
— Понятно. Маргарита… А мои вопросы — тоже глупые?
— Вовсе нет. Просто я не могу на них ответить.
— Скажите, а… Каким бизнесом вы занимаетесь?
— Хм…
— Я же не спрашиваю, какая у вас зарплата…
— Никакой. Хорошо; я занята экспортно-импортными операциями.
— И что же вы импортируете? И. экспортируете?
— Деньги;
— Деньги?
— Самый прибыльный товар, если им умело пользоваться. Еще немножко играю на курсах валют. Это еще интереснее.
— Маэстро… вам в этом помогает?
— О, Маэстро великий игрок, но что за игры он играет — я не в курсе. Хотя… Да, пару раз он мне помог. У него исключительное чутье.
— А у вас?
— У меня тоже. Особенно на незаурядных людей. Лишь гении в этом мире делают настоящие деньги.
— Маэстро тоже?
— Думаю, да. Только… другим путем.
— Каким?
— Это ты сама у него спроси.
— Маргарита… А вы не боитесь, что… — Аля запнулась, не зная, как сказать.
— Что Маэстро обратит на тебя более пристальное внимание, чем хотелось бы мне?
— Да, — выдохнула Аля и покраснела.
— Можешь не краснеть, милая девочка. Он уже обратил на тебя внимание. Если бы ты была обычным примитивом, он не стал бы просить моей заботы о тебе. Но… Помимо того, что я себя люблю, я себя еще и ценю. Если Маэстро — незаурядный мужчина, то я — совершенно незаурядная женщина. Мне слишком трудно найти замену. Скорее даже — невозможно. К тому же.. Запомни, девочка: как только мужчина почувствует, что он не волен выбирать, он предпримет исключительные, сверхординарные усилия, чтобы эту волю вернуть. Вот здесь вернее всего и можно его потерять навсегда.
— Он что же, всегда вам верен? И вы — ему?
— Это трудно было бы предположить, даже если бы мы жили вместе постоянно. Но…
Встречи редки. И нет никакого смысла мучить плоть воздержанием. И ему, и мне. По крайней мере, я все больше убеждаюсь, что столь исключительного мужчину я не встречала. Надеюсь, он того же мнения обо мне. А вообще…
Маргарита прикурила сигарету от своей изящной зажигалки.
— Что — вообще?
— Он мне нужен… Как наркотик. Знаешь, что яд, а отказаться не можешь.
Однообразие куда быстрее сведет в могилу.
— Вы его… любите?
— Или ненавижу… Какая разница?
— Странно у вас все…
— Может быть, ты имела в виду — легко?
— Нет. Я сказала то, что хотела.
— Умница. Маэстро в тебе не ошибся. Знаешь… Обыватель вечно, пусть не вслух, формулирует одну фразу: «Легко они живут». Имея в виду тех, кто отделен от них деньгами, особняками, дорогими автомобилями. Забывая то, что… Да. Бесплатных пирожных не бывает. Можно сказать, чем за все заплачено, но разве это кому интересно?.. Тем более… — Маргарита снова щелкнула зажигалкой, нервно выдохнула дым. — Из этого мира ничего нельзя забрать… Можно только оставить. И то, что ты оставишь — детей, дома, сады, стихи, книги, картины, ноты, собрание картин, фонды, пожертвования, — и будет тобою. После того, как ты уйдешь. — Маргарита помолчала. — Третьяковы знали смысл в этой жизни.
— Маргарита… А у вас…
— Девочка, давай на «ты», а? Я старше тебя, и мне это будет приятно.
— Давайте…
— Аля…
— Да, извини… Маргарита… А у тебя есть дети?
— Нет. И не будет, — тихо произнесла женщина, сразу как-то сникнув. — Но это не значит, что… То, что ты после себя оставишь, и есть то. чего ты стоишь. Перед прошлым и перед будущим. Перед Богом.
