— Ага. А то, что происходило вокруг меня последние несколько дней, просто игра в песочнице? — горько произнесла Аля. Сжала плотно губы, выдохнула:
— Ничего я не боюсь.
Маэстро глянул на нее мельком и понял: она не врет! Девушка действительно ничего не боялась. В угол можно загонять до какого-то предела, потом наступает перелом: человек или ломается, или упирается так, что разваливает и угол, и избу, калечит нападавших и крушит по пням и кочкам вокруг все и вся. То, что перед ним хрупкая, тоненькая девушка, больше похожая на подростка, его не обманывало никак: он видывал на своем веку увальней, ломавшихся даже не от действия или. взгляда, от одного намека; эти были похожи на медведей на задних лапках, готовых служить за кусочек сахара… Но видывал он и одержимых: таких можно было резать на куски, но они не сдавались. Сломать их мог лишь какой-нибудь сентиментальный пустяк, вернее, то, что для любого человека было сентиментальным пустяком, для такого «духоборца» приобретало сверхзначимые, космические масштабы! И тогда только нащупать это слабое место, этот «пустячок» — у одних это любовь к женщине, у других — данное кому-то слово… И — сломать этот хрупкий стержень!..
И были третьи. Сила духа была присуща им, как кровоток, как дыхание; после ужесточения всех условий они словно выпадали из предложенной игры и почти неосознанно, интуитивно начинали играть свою… Игру на выживание и на уничтожение всего, мешающего этому выживанию. У Барса был такой талант; к сожалению — или к его. Маэстро, счастью? — Барс поставил свой «пустяк» — чувство долга — над природой. И проиграл. По-крупному.
Но у его девчонки прекрасные инстинкты выживания. Не говоря о навыках.
Наследственность. Как говорят англичане: «У кошки — девять жизней». Особенно если она еще и дочь Барса.
Маэстро еще раз окинул взглядом девушку… Она действительно красива… Маэстро вдруг поймал себя на мысли, что еще не вполне разобрался в своем отношении к ней. Усмехнулся: ему вдруг вспомнился старый фильм «Его звали Роберт». Там так похожий на человека робот полез спасать куклу-петрушку, упавшую в клетку с тигром… И сказал знаменательную фразу: «Он такой же, как и я, только маленький»… Девчонка — такая же, как и он, Маэстро. Только маленькая. И судьба неумолимо ведет ее на ту же тропу, на которую когда-то вывела его, Маэстро…
Хотя… Как у О. Генри? «Дело не в дороге, которую мы выбираем, а в том, что внутри нас заставляет выбирать дорогу».
Выбирать дорогу. Или — тропу. Тропу барса. Я представляю службу… — начал Маэстро.
— ФСБ, что ли?
— Нет. Но организована она, так сказать, по подобию. Да и техникой, и деньгами побогаче… Иными словами так: служба безопасности некоей финансово-промышленной группы. Называть ее мы не будем.
— А мне и без надобности.
— Наших патронов волнует «вопрос о власти» в здешней независимой державке: уж очень страна богатая и ресурсами, и возможностями транзита. А деньги покупают все.
— А как же демократия и «свободное волеизъявление граждан»?
— Оставим моральные оценки пока в стороне. Ангелов нет. Особенно рядом с деньгами или властью. Так вот, местная служба безопасности заинтересовалась нашими контактами, и неспроста. И мы решили провести активную операцию прикрытия.
— Наркотики?
— Да. Тут еще один нюанс… Как говорил один мой знакомый, чтобы преступность стала организованной, ее нужно организовать.
— Это надо понимать как…
— Это надо понимать прямо. На необъятных просторах постсоветского пространства преступность в той или иной степени контролируется. Местными органами внутренних дел или службами безопасности. А кто охраняет, тот и получает часть прибыли.
Процесс этот идет во всех странах: во главе так называемых преступных кланов — люди не маленькие, значимые в своих республиках, на своих территориях. Бороться с ними невозможно, как бы это ни было противно для обывателя, и дело идет к тому, что самые умные и удачливые просто вливаются в управленческую и деловую элиту своих стран. Постепенно вызревает и идея координации усилий, создания межгосударственных конгломератов, финансово-промышленных групп. Ни государственные глупости, ни амбиции отдельных политиков помешать этому не в силах: когда говорят большие деньги, амбиции молчат. Как и пушки. В тряпочку.
— Получается…
— Получается парадокс; интернациональная братва отстаивает интересы экономической интеграции, в будущем могущей стать интеграцией политической…
— Маэстро… Мне это неинтересно. Скучно. Если не сказать больше: гнусно. У меня действительно была совсем нелегкая жизнь; что-то как-то начало складываться-и вот появляетесь вы, засовываете в мой рюкзачок наркотики — и жизнь моя рухнула.
Совсем. Я понимаю, что на фоне «геополитических реалий» моя жизнь, может быть, вообще ничто, но… А для вас вообще-то люди существуют?
Маэстро лишь скривил губы в усмешке:
— В той же мере, в какой они существуют друг для друга: как средство самовыражения. А с тобой, мадемуазель, действительно случайность, впрочем, для нас довольно удачная.
— Удачная?
