Маэстро вернулся в квартиру, два выстрела: один в компьютер, другой, прицельно, в процессор. Монитор просто свалил со стола, и тот грохнул тысячами осколков.
Чисто.
Подошел к окну в крайней, угловой комнате. Закрепил трос за подоконник, подвинул болтающийся труп нападавшего, бросил взгляд вниз: никого — и шагнул за окно.
Маэстро скользил по тросу, держась одной рукой; в другой был зажат «кедр», мужчина контролировал крышу. Но никто так и не появился: бойцы сыпанули в подъезд! Кто их теперь обучает?! Или действительно: работа с «моделями», на полигоне — пять баллов, боевой опыт — в минусе? Миролюбивая и независимая теперь бывшая республика ни с кем не воюет, в отличие от империи штабы НАТО захватывать не собирается: партнерство во имя мира… Вот и подготовочка спецов соответственная. В этом говенном мире если и бывает партнерство, то только в противостоянии. Миролюбивая и независимая… «Съесть-то он все это съест, да кто ж ему все это даст?» Древние были мудрее: «Хочешь мира — готовься к войне!»
Все эти мысли промелькнули быстрее вспышки, на уровне ощущений.
Маэстро опустился на асфальт. Броском перебежал за чахлые кусты, выглянул из-за угла. Ну точно, спецназ не милицейский: вместо омоновской машины — два вполне цивильных фургончика; значит, штатная группа, «десяточка», два водителя, связист, надо думать, зовет подмогу, и командарм всей этой порнографии. Итого — четырнадцать.
Еще одна, легковая «тойота» — чуть в сторонке ветошью прикинулась. В ней кто?
Сейчас видно будет!
— Тридцать восемь, тридцать девять, сорок… — Все это время Маэстро продолжал считать, как и его напарники.
Полыхнуло так, будто в квартире был склад бензина. Крас и Котин вынырнули из подъезда и открыли шквальный огонь по автомобилям. Как и следовало ожидать, бронелист. Но нервишки у кого-то сдали: дверца приоткрылась, Маэстро всадил пулю в замок и бросился к фургончику. Парень только поднимал ствол навстречу: он потерял время, пытаясь захлопнуть дверь. Теряешь время — теряешь жизнь! Аксиома в бою, да и не в бою тоже!
Маэстро расстрелял водителя и связиста за пару секунд и нырнул под фургончик.
Вовремя: у «тойоты» опустилось стекло, загрохотала нескончаемая автоматная очередь. Машина тронулась. Пули пистолетов-пулеметов — Крас и Котин огня не прекращали — безвредно чирикали по стеклам легковушки. Уйдет!
Второй фургончик двинулся следом, прикрывая.
— На земле весь род людской… — прошептал Маэстро и спустил курок собранного под машиной мини-арбалета. Стрела, снабженная плаксидом и детонатором вместо наконечника, ударила в бронированный фургон, будто снаряд гаубицы: рваная пробоина, столб огня, фургон завалился набок и примял желавшую удрать «тойоту».
Маэстро сделал напарникам знак рукой; берем! Крас и Котин ринулись перебежками к «тойоте», оттуда рявкнула очередь, Котин запнулся, упал. Крас махнул рукой — в придавленную бибику полетела «молния». Невероятно белая вспышка, Маэстро рывком бросился к авто, выдернул хлипкую дверцу, глянул мельком и тремя выстрелами успокоил навсегда троих. Четвертого, раненого и ослепленного, выволок из «тойоты», бросил на руку Красу:
— В мою машину! Живо!
Сам вернулся к Котину. Тот ковылял едва-едва, припадая на раненую ногу. Поднял лицо, встретился глазами с Маэстро, успел выговорить тихо:
— Нет…
Пуля попала точно между глаз. Маэстро догнал Краса, вдвоем они затащили захваченного в стоявший через два дома «жигуленок». Маэстро сам сел за руль и выехал на шоссе. Вовремя. Навстречу мчались еще два фургона-близнеца и поодаль плелись на полусогнутых несколько милицейских патрульных машин: спешить под пули им совсем не хотелось. На испуганно прижавшийся к обочине старенький «жигуленок» никто внимания не обратил.
— Зачем завалил Котина, Маэстро?
— Тебе что, жалко? — усмехнулся он. Крас оскалился:
— У нас работы еще… И лишние руки…
— Мы чего, ямы роем, Красавчик? Не беспокойся, в четыре руки мы с тобой такую мелодию сыграем… А Котик… Ему просто не повезло. Балласт. Таскать с собой — потеря темпа. Нет? . — Да.
— Ну тогда и болтать не о чем. Обыщи лучше этого командарма.
— Ты уверен, что это и есть…
— Слушай, Крас! За двадцать лет войнушки только оч-ч-чень ленивый не отличит командира от бойца.
— Тогда почему он был в легковушке? Это не по правилам.
— Да они все делали по-дурному, нам что, сетовать на это? Считай, повезло: с полупрофессионалом расправиться куда легче, чем с чистым любителем — того не просчитать, а этот работает такими же стереотипами, что и мы, только куда медленнее: школа не та!
Маэстро свернул с шоссе, заехал в небольшую рощицу, стоящую посреди нового микрорайона.
— Приехали, — ткнул он в бок раненого. Тот открыл глаза, ослепление прошло.
— Кто вы?
— Ну ты спросил! — искренне расхохотался Маэстро. — Тебе что, полную биографию рассказать или обойдешься «объективкой»?
— Вы ответите…
— Заткнись! Ты или дурак, или еще не вполне отошел от шока! Я хотел бы надеяться, что второе, но мотивированно предполагаю, что первое!
Крас умело обыскал раненого, передал Маэстро запечатанную в пластик книжечку и извлеченный из наплечной кобуры пистолет.
