Подходил Брайан к крепости с непонятным чувством. С одной стороны ему хотелось, чтобы поскорее все закончилось. С другой стороны, он знал, что до конца еще очень далеко. Неизвестно, какие еще испытания уготовила ему тропа или друиды. Поэтому в глубине души царили одновременно нетерпение и настороженность. Светло-серые глаза его почти потеряли прежний цвет и почернели от бушующей внутри носителя стихии.
- Ты справишься, - попробовал подбодрить Гвин, хотя в голосе не чувствовалось уверенности. - Вряд ли дальше будет сложнее.
Брайан охотно кивнул. Представлять себе еще более сложные испытания, чем первое и второе, ему не хотелось. Это третье пролетело как-то легко и незаметно. Но, может, тропа просто давала ему передышку в преддверии последующих заданий?
Вблизи крепости никого не было видно. Чем ближе подходили юноши, тем заметнее становилось запустение, царившее здесь.
- Что здесь случилось? Куда все подевались? - Шепотом спросил Гвин.
- Хотел бы я знать. Здесь я начал испытания, сюда шел, чтобы их закончить. Надеюсь, не болезнь унесла всех, кто здесь обитал. Да и вряд ли какая-то болезнь способна справиться с верховными друидами.
- Наверное, ты прав, - согласился с ним Гвин.
Они замедлили шаг и продолжали двигаться вперед с предельной осторожностью. Болезни - страшная штука, тем более, если ты - всего лишь будущий друид. Ворота были распахнуты настежь. За ними также никого не наблюдалось. Повсюду царил хаос и запустение. Вещи были раскиданы, хозяйственная утварь свалена, как попало, по углам. Казалось, крепость покидали в спешке.
- Я видел такое однажды, - пробормотал, будто про себя Гвин. - Омертвевший город. Это был последний приют моей семьи. Моя мать была тогда, наверное, совсем юной. Она запомнилась мне красивым лицом, с которого никогда не сходила улыбка. Вряд ли она была намного старше, чем я сейчас. Но у нее тогда уже было четверо детей. Старшая дочь, потом я и моя единоутробная сестра и младший брат. Когда в город пришла беда, никто не понял, но уже спустя ночь жители сожгли несколько трупов. Послали за помощью к королю и друидам. Они пришли, но не помогать. Люди короля и друиды оцепили наш город, закрыли ворота, и оставили погибать всех. Не разбираясь, болен человек или здоров. В начале умерла старшая сестра. Она ухаживала за матерью отца и заразилась от нее. Их сожгли в одну ночь. Ей было всего восемь лет. Помню, как рыдала мать, как рвалась к сестре, пока она горела. Отец держал на руках младшего сына, и не мог найти в себе ни слов утешения, ни поддержки. Он был разбит и сломлен. Потом заболела моя самая родная сестра. Та, с которой мы делили утробу матери. Мы любили друг друга больше, чем всех остальных. Больше, чем отца или мать. Мы делили вместе постель с первого дня нашей жизни, делились едой, я таскал ей с кухни, тайком от матери, вкусные пироги и мед, если она просила. Она была для меня единственной любовью. Когда я понял, что она больна, я молил богов, чтобы они позволили мне умереть с ней с один день. Но ее сожгли одну. Умирая, Кияра умоляла меня спасти ее. Нам было всего по шесть лет, но я помню, как рвалась моя душа на части, когда я смотрел на погребальный костер. А мать уже не рыдала, она перегорела еще в прошлый раз. Она пережила Кьяру всего на две ночи. Потом умер отец. Не от болезни. Он вместе с другими мужиками и женщинами пошли к стене и стали умолять выпустить их детей. Друиды всех сожгли на месте молниями. А через ночь ворота открыли. Оказывается, болезнь ушла. В живых осталось меньше десятка. В их числе мы с братом. Нас проверили на болезнь, и присоединили к каравану, который направлялся куда-то из крепости. Я был мал, и не подумал спросить, почему жителей города не проверили на болезнь раньше...
- В пути умер мой братишка. Ему не было даже года. Он умер не от болезни. В его смерти виноват только я. Я не знал, чем его кормить, и не захотел обратиться к друидам, которые убили моего отца. Я видел его смерть. Я убил брата. Я не хотел этого, я не думал, что он умрет без еды, нам выдавали суп, я предлагал ему, но он все кричал и кричал, - из глаз Гвина потоком лились слезы. - Никто не сказал мне, что он еще не может есть суп. Я не хотел его смерти, не хотел!
Брайан крепко обхватил Гвина, прижав его к своей груди.
- Ты не виноват, - уверенно сказал Брайан. - Не смей винить себя, слышишь? Тебе было всего шесть лет.
Гвин кивнул и высвободился из сильных объятий друга.
- Спасибо, мне лучше. Я думал, я забыл все. Я не вспоминал эту боль многие годы. Эта пустота напомнила мне ее. Тогда, прибыв в деревню друидов, я долго был дичком. Но доброта их женщин согрела меня, а дружба с Тревором вернула мне в сердце радость.
- Думаю, здесь все опустело не из-за болезни. Ворота распахнуты настежь. В воздухе нет запаха от сожженных тел, - он не заметил, как Гвин вздрогнул от этих слов. - Да и возле домов нет ни одного следа от костра.
