Работа заняла у них еще час времени, но зато, когда тела оказались преданы земле, Антэрн смог отметить, что получился хороший курган. Затем они навьючили трофеи на лошадей и только после этого пошли в дом.
Там в печке аппетитно благоухал чугунок с кашей, а на столе ожидали простые закуски — квашеная капуста, свежие огурцы и редька, каравай и бутылка легкого вина. Большая часть этого добра некоторое время назад принадлежала покойникам.
Воины расселись и разлили спиртное. Антэрн, как всегда, предпочел воду.
— За наше странное знакомство, — предложила тост Тишайя.
Некоторое время они молча ели, потом Антэрн обратился к девушке.
— Пожалуй, теперь ты можешь рассказать нам все.
Эйриша кивнула.
— Спасибо за помощь. Без вас я бы погибла.
— Естественно. Против такой толпы! — согласилась Тишайя.
— Думаю, ты бы справилась, — улыбнулась ей Эйриша.
Тишайя помрачнела.
— Нет. — Коротко отозвалась она. — Не справилась бы.
Эйриша бросила на нее недоуменный взгляд не стала ничего спрашивать, видимо поняв, что вопросы неуместны.
— Хорошо, — начала она. — Сперва еще раз представлюсь. Я — Эйриша, дочь Бартиса, циркача и бродячего мечника.
Антэрн кивнул. Он ничуть не удивился — не раз на ярмарках воин видел подобные движения в исполнении акробатов, которые проделывали просто фантастические трюки с самым разнообразным оружием.
Толпе всегда нравились эти прекрасные, но не имеющие ничего общего с реальным боем, представления. Антэрна же они лишь забавляли. Он никогда не мог понять, чем же людей так привлекают откровенно лишние, ненужные движения, которые попусту тратят силы и оставляют открытыми жизненно важные органы.
— Не слышал о твоем отце, но, вероятно, он был выдающимся фехтовальщиком. У тебя хорошая подготовка.
— Эй, — возмутился Риис. — У меня тоже! Почему меня не хвалил?
— Главной похвалой для тебя должно стать мое вмешательство в тот безнадежный бой, — без задержки ответил ему Антэрн, он перевел взгляд на Эйришу и продолжил, — вот только ты делаешь слишком много ненужного. Все эти прыжки, кувырки и перекаты… Контролировать бой и противника можно куда проще и почти не тратя сил.
Девушка чуть покраснела от похвалы.
— Как скажешь, господин. Мне можно продолжить?
— Конечно.
— Мы с отцом всегда были вместе, — она мечтательно улыбнулась. — Сколько себя помню, он заботился обо мне: лечил, когда я заболевала, отдавал последний кусок хлеба, когда еды не хватало, учил всему, что знал и умел. Я ведь даже читать и писать могу!
Антэрн одобрительно кивнул и бросил косой взгляд на безграмотного Рииса. Не то, что бы в этом была вина юноши — в Семи Королевствах на одного обученного грамоте приходилась сотня, которая могла разве что поставить крест вместо подписи. Удивляло другое — дочка простого бродячего акробата, если не врала, была как раз этой самой одной из ста. Видимо, ее отец использовал все возможности для того, чтобы заработать.
— Так вот. Мы были счастливы, но я ничего не знала о маме. Стоило только завести речь на эту тему, как отец замыкался в себе и отказывался говорить. — Она вздохнула. — А год назад он серьезно заболел, да что там, начал умирать. — В глазах девушки появились слезы, и она шмыгнула носом. — Я дни и ночи заботилась о нем, отходила только чтобы привести доктора, да священника, ну, когда…
Она не договорила и разрыдалась, закрыв лицо ладонями.
Антэрн безучастно смотрел на нее — его интересовало продолжение истории, однако рассчитывать на рассказ до того, как юная циркачка успокоиться, не приходилось. Мастер меча взял кусок хлеба и принялся рассеянно жевать его, а Тишайя и, как ни странно, Риис, начали утешать девушку.
Наконец, Эйриша выплакалась, и, вытерев красные глаза, продолжила:
— Простите меня. Как вспоминаю об этом. Понимаете? Он носил меня на руках, пел колыбельные, а потом, потом…
— Тише, девочка, — ласково улыбнулась Тишайя. — Мы все прекрасно понимаем твое горе.
Эйриша благодарно кивнула.
— Так вот. Когда он стал совсем плох, то рассказал о тайнике, который я должна открыть после похорон. В тайнике оказалась шкатулка, а в ней — медальон с портретом семьи: отец, маленький ребенок и женщина. Дорогая такая штука, красивая, наверное, отец последнее продал, чтобы оплатить работу мастеров.
— Твоя мать? — догадался Антэрн.
— Да. В шкатулке я нашла кошель с деньгами — отец копил мне на приданое, — она снова шмыгнула, — и письмо от него. Он рассказал, что мать оставила нас и ушла к другому.
— К Дракону?
— Он не знал, как этого типа зовут, не слышал и его прозвища, выяснил только, что у него есть редкая татуировка дракона, и что он — великий мастер меча. Написал лишь, что мне не стоит связываться с ним, но если я очень сильно хочу увидеться с мамой, то должна поспрашивать у некоторых людей. В письме нашлись имена тех, кто мог подсказать.
— Одним из этих имен принадлежало Шамалану? — предположил Антэрн.
— Да.
— Хорошо, а мои-то люди причем тут? Их ты за что избила? — спросила Тишайя.
— Твои люди?
— Братья Пилиры из Лидита. Они уж точно никак не могли попасть в список, потому что сами ничего о Драконе не знают! И это точно.
