— Моя хорошая, ну жулики приморские, бывает. Зато завтра у нас целый день. Приду через пару часов, а ты спишь в моей постели без ничего. Обниму тебя, и мы уснём до обеда, а потом пойдём гулять. В следующую ночь ты опять заберёшься ко мне под одеяло и разбудишь ласками, и наше лето не закончится.
— Ведь лето — это маленькая жизнь, — заулыбалась Женя, поцеловала меня и ушла.
Я открыл новую бутылку из холодильника и уселся на асфальте.
Мы сидим в кафе на набережной, слушая шторм. Заведение небольшое, на три столика, но с собственной фишкой — когда вечереет, официант приносит и ставит на стол миниатюрную свечу в стеклянной вазочке. На Жене серое платье и крупные серебряные серёжки ручной работы. Неподалёку играет уличная группа из пяти человек — качественно, звучно, без лажи. Говорю об этом Жене, она смеётся.
— Сразу понятно, что у тебя по английскому двойка! Ну послушай же, что он поёт:
I want my MTV,
Money for nothing, chicks for free.
А дальше полная ахинея, набор слов!
— Ты права, я с английским не очень дружу, — я почувствовал, что краснею. — Мы с ребятами вообще-то тоже думали этим летом на набережной поиграть, но барабанщик уехал в Киев и там женился, а вдвоём не то.
— Я ещё не слышала твоих песен, но уверена, что они прекрасные. Если, конечно, ты не пишешь на английском, — сказала Женя и больно ущипнула меня за ногу под столом. — Вот как ты мог приехать ко мне без гитары? Когда ты сочинишь колыбельную для меня?
Я гладил её коленки. Музыканты заиграли хит Боба Марли, толпа оживилась, вокруг группы начались какие-то странные танцы.
— Опять чушь собачья! Ну я не могу! Они только припев выучили. Ты когда-нибудь думал, о чём эта песня?
— Ну тут и дурак поймёт: «Нет женщины — нет слёз»
Женя округлила глаза:
— Вадик, ты меня иногда поражаешь. Вообще-то «Не плачь, сестра, не плачь».
— Вот прямо больно сделала.
— Задела, да?
— Да брось. Я думал, песня душевная.
— То есть, я могу сделать вывод, что без женщины тебе лучше?
Она игриво начала собирать вещи в сумочку.
— Верно, лучше. Без моей бывшей девушки, Нади. Да, я к ней больше не вернусь. А с тобой мне так хорошо.
Женя взяла мои ладони в свои и начала целовать. Потом мы вышли из кафе и, держась за руки, пошли вверх по улице. Шторм усиливался, начался дождь, деревья гнулись от порывов ветра. Прохожие бежали по домам, прикрываясь пакетами и сумками, и скоро улицы опустели. Мы зашли в тёмный парк с туями и кипарисами, с которых на нас стекали струйки воды. Платье Жени совсем промокло и превратилось из строгого в откровенное.
— Я не буду ждать, пока мы придём домой. Буду любить тебя прямо здесь.
Девушка не ответила, вздрогнула, прижалась ко мне и начала гладить по прилипшей к спине рубашке.
В ту ночь я простыл. Жора, явившись наутро с дежурным пивом, оценил мой охрипший голос, молча ушёл и вернулся со шкаликом медовой перцовки Nemiroff. Над морем висели тяжёлые тучи, накрапывал мелкий дождь, отдыхающие проходили мимо в цветных пайтах и дождевиках.
— Волшебную девочку ты встретил, — заговорил мой знакомый задумчиво, наливая водку в стаканчики, и я подумал, что ещё ни разу не слышал от него подобных мягких слов.
— Ты прав. С ней так легко дышится. Мне остался всего год, чтобы отработать диплом в школе, а потом я заберу её в Севастополь. Завтра ей всё и скажу.
— Я пью за вас, а потом ухожу. Потому что под такой разговор напою тебя в хлам, а тебе ещё весь день работать, а потом кравчучку в гору тянуть, — громко засмеялся Жорик и залпом допил перцовку.
Вечером в дверях дома я столкнулся с женой Сергеича, которая выносила постельное бельё.
— О, вы свежую постель принесли, это очень приятно, спасибо, — улыбнулся я.
— Так у тебя и так свежая, трёх недель не спал на ней, — хмуро ответила она, — это бельё твоих соседок-танцовщиц, которые сегодня съехали.
Я молча зашёл в пустую комнату и присел на кровать. Потом, не раздеваясь, лёг. Вспомнил, что в сумке была бутылка коньяка «Коктебель», достал её, налил в железную кружку. Выпил. Снова лёг, положив руку под подушку, и почувствовал пальцем бумагу. Женя оставила мне письмо. Белый лист, аккуратно сложенный пополам.
«Здравствуй, любимый. Прости, что уезжаю не попрощавшись. Я вчера не смогла тебе сказать. Автобус уходит в двенадцать, а вечером у нас билеты на киевский поезд. Мы с Сашей собирались ехать ещё неделю назад, но я всё тянула. Знаю, что ты любишь правду, и скажу, как есть. Эта поездка на юг была прощальной, мы не планировали заработать, просто хотели провести время так, как в прежние годы — жить в дешёвых комнатах, пить крымское вино, танцевать в ресторане, купаться ночью голыми.
