Я выхожу замуж за канадца. Уже всё готово, через две недели я улетаю. Если бы я знала заранее, что встречу тебя, всё сложилось бы иначе. Я была уверена, что здесь меня ничего не держит, хотела просто ещё раз побывать у моря, и вдруг — наша любовь. Но ломать планы я не могу. Всё готово к свадьбе, моя мама так ждёт её. Я забираю мамочку в Канаду, для неё куплен отдельный дом. Полечу через океан на самолёте, увижу другие города, иных, незнакомых людей и, возможно, полюблю их. А у тебя всё будет. У меня есть одна примета — если я бросаю мужчину, у него сразу всё становится замечательно. Но мне так легко дышалось с тобой. Я тебя очень люблю. Женя».
Наутро я пошёл к Ахмету увольняться — мне больше нечего было делать в Алуште, я не хотел спать ещё одну ночь в пустой комнате. Ахмет посмотрел на меня с прищуром:
— Любовь?
— Да.
— У тебя есть ещё что-то?
— Горы. Осенний костёр. Ученики. Гитара.
— Немало. У тебя всё наладится. Давай-ка товар считать.
Через час я уже шагал по аллее к автобусу. Я не стал прощаться с Жорой и попросил Ахмета при встрече сказать ему, что мы с Женей сняли кассу и уехали в неизвестном направлении. И хрипло добавить: «Свинтили, шайтаны!» Пусть Жорик думает, что в его мире, кроме чертей с баграми и пауков, пожирающих людей, есть и счастливые влюблённые. Ведь он уже начал верить.
Когда я вспоминаю себя пятнадцатилетним, всегда задаю себе один и тот же вопрос: как сумасшедшая рассеянная пенсионерка завладела моим сознанием? Ведь я успешно занимался фотографией, неплохо шутил, заглядывался на девчонок. Но всё-таки глубоко в душе уже был подготовлен к встрече с безумием — и слишком ранними поисками Бога, и грёзами о бесплотном, и трепетом перед монотонным голосом восточного гуру с радио «Маяк».
Мой «10-А» являлся экспериментальным классом с углублённым изучением русского языка и литературы. СССР три года как развалился, и вместе с государством разрушилась традиционная советская система образования — в школах возникали профильные классы, внедрялись различные новомодные методики преподавания, тестировались спецкурсы. Поэтому никто из моих одноклассников не удивился обязательному курсу «Этика жизни», который появился в школьной программе в начале ноября девяносто четвёртого года, почти сразу после неудачного контакта фотографов-любителей с духами Херсонеса.
Предмет вела по четвергам шестидесятилетняя доцент Уринова, которая пообещала нам подробный рассказ об основных философских системах и религиях, существующих на Земле, но совершила подмену методического плана учением Агни-Йоги, якобы полученном Еленой Рерих из Шамбалы по ментальным каналам связи. Спецкурс стал обязательным, но не являлся уроком, поэтому отовсюду доносились шёпот, возня и хихиканье. Никто из моих одноклассников не воспринял всерьёз слова доцента о предыдущем воплощении Елены Рерих под именем Жанны д'Арк, не говоря уже о заявлении, что строка Пушкина «жили-были старик со старухой у самого синего моря» несёт в себе великий оккультный смысл. Про нелегкую космическую судьбу пушкинских пенсионеров из «Сказки о рыбаке и рыбке» расскажу подробнее. На языке Агни-Йоги «старик» — это сто-рик, символ бесконечного времени: сто (в значении «много лет») + год («рik» с украинского языка). «Старуха» — никакая не пожилая женщина, а сто-рух-а, то есть бесконечное движение: сто + движение («рух» с украинского). Ну а синее море — это сам океан Абсолюта. В итоге, вся фраза — символическое описание мироздания до начала бытия, в спячке. Выходит, сказка Пушкина — хранилище эзотерической истины! Любой филолог разнёс бы в щепы эту смехотворный семантический подлог, но, независимо от приведённых аргументов, тут же стал бы для Уриновой «врагом Света».
