Я хотел возразить Рите, сказать, что меня днём и ночью одолевают призраки и никакой гармонии нет. Что я постоянно совершаю ритуалы призыва Владыки, просто жаря картошку и стирая футболку — лишь бы выстоять в битве. Но промолчал. Я чувствовал себя иноком с пробитой аурой, через которую в душу лезут тёмные сущности, и с удивлением услышал, что кто-то считает себя грешным и несовершенным, а меня — почти святым. Так влюбилась в Риту моя душа, а вскоре девушку захотело и моё тело, которое жило отдельной жизнью.
Промозглым октябрьским вечером я пригласил девушку на концерт — приезжал какой-то знаменитый пианист и должен был исполнить с оркестром Крымской филармонии произведения Гершвина, в том числе «Rhapsody in Blue», а также «Bolero» Равеля. В концертном зале оказались десятки моих двойников — молодых мужчин с бледными лицами, все в чёрных костюмах и фраках. Их спутницы надели вечерние платья, а вот Рита почему-то пришла в ярко-красных облегающих штанах, и я всю первую часть концерта не мог сосредоточиться на музыке из-за этих штанов на красивых бёдрах. Все медитации, призванные разрушить магию плоти, куда-то пропали — я чувствовал себя телом, кровью, бегущей по жилам, сердцем, выпрыгивающим из груди.
Время духа пришло со вторым отделением. Сцена с музыкантами, двойники в костюмах, даже Рита, сидящая рядом — всё исчезло. Передо мной сиял столб света, возносившийся к небесам, и вокруг столба вились, как кусты дикой розы, узоры скрипок и виолончелей.
Когда мы вышли, ошарашенные, из зала, Рита прошептала:
— Неужели после этого мы снова сможем жить как люди, готовить ужин и обсуждать невыученные уроки? Ведь каждый из нас — дух!
В тот вечер в тёмном, мокром после дождя парке я впервые поцеловал Риту.
Мы с Ритой стали парой, на которую окружающие смотрели с восхищением: не пьют, не курят, носят строгую одежду, всё время вместе, рука в руке. На все вопросы о наших отношениях я отвечал с улыбкой, что, согласно учению Платона о разделённых когда-то душах, я встретил свою половинку — и мне верили. Но с первым поцелуем тёмные сущности вокруг меня никуда не делись; я изнывал, отбиваясь от них молитвами и чтением оккультных книг; молил бесов оставить меня в покое хотя бы тогда, когда лежал у Риты на коленях, слушая в полумраке Второй концерт Рахманинова с кассеты. Мы много времени проводили в комнате девушки, но что-то останавливало меня от того, чтобы попробовать раздеть её. Мне казалось, что для этого нужен какой-то особый обряд, благословение свыше. Грезился белоснежный балдахин над кроватью где-то в лесу, из которого доносятся птичьи трели, и главное — я вожделел снежной чистоты мыслей в моей голове.
Однажды мы с Ритой остались в общежитии на выходные, решив в воскресенье поехать на водопады Красных пещер. Я понимал, что впервые за два года пропущу коллективную медитацию в библиотеке, но успокоил себя мыслью, что мы с Ритой сядем у водопада и помолимся вместе.
— Вадик, ты сегодня переночуешь у меня в комнате? Соседки уехали, а рогули за стенкой снова пьянствуют, мне страшно ночевать самой.
— Конечно, любимая.
Мы выпили чаю с пирогом и залезли под одеяло. Прикосновения девушки были очень приятны, она лежала так близко в тонкой голубой ночнушке. Но я опять был лишён ощущения телесности: мой дух метался где-то под потолком, тело жаждало Риту, но, связанное по рукам и ногам, с кляпом во рту — извивалось и металось. А ум то пытался развязать невидимые путы тела и сам вяз в них, то отбивался от привычных демонов, гроздьями повисших на платяном шкафу, раскачивавших люстру, тянувших ручонки из-под кровати.
— Милый, ты не против, если я рубашку сниму? Очень жарко.
— Рита, милая, конечно. Но давай поговорим. Мне кажется, мы с тобой ещё не готовы к любви.
— Дурачок, так я тебя и не заставляю. Мы не будем спешить. Просто обними меня, и будем спать.
Она сняла ночнушку, оставшись в одних трусиках, закинула на меня ногу, и мы уснули. Утром, немного смущаясь друг друга, пили некрепкий кофе и Рита сказал мне:
— А ты разговаривал ночью.
— Вот как! И что же я сказал?
— Ты убегал от тигров, вполне успешно. Но, что самое интересное, ты при этом галантно общался с какой-то дамой! Я уже начинаю ревновать.
— Так это была ты, моя единственная Прекрасная дама!
Рита, улыбаясь, поцеловала меня. Она выглядела такой близкой, родной в байковом красном халате, и её губы пахли кофе с молоком.
— Любимая, я хочу тебя спросить. Ты знаешь свою группу крови?
Девушка удивлённо приподняла брови:
— Вторая. Резус-фактор положительный. А какое это имеет значение? Меня ещё никто не спрашивал про группу крови. Впрочем, я начинаю привыкать, что ты мыслишь другими категориями, — и улыбнулась. — А ещё мне иногда кажется, что мы с тобой живём внутри какой-то удивительной книги, смысл которой я пока не поняла.
— Я подумал, что надо проверить нас. Как говорит в своих письмах Елена Рерих, в Эпоху Огня люди будут сочетаться по стихиям — огонь к огню, вода к воде; а ещё у настоящих половинок одной души должна совпадать группа крови.
