Потому что к двадцати пяти годам я прохавала эту жизнь, ясно?! Прошла через столько всего, что многим и в кошмарах не снилось.
И мне не нужны эти дешевые штуковины-украшения для Кроксов… как они там называются, черт… Не собираюсь я создавать для себя иллюзию того, что это знаки отличия, исключительности. Потому что у меня есть шикарный гардероб, где можно найти винтажные пиджаки и палантины от Chanel, коллекцию сумок от Hermes и море чудесных вещей от Oscar de la Renta.
Кто такая Ивон Хасс?
Ночная обитательница, что ходит тайными, ведомыми лишь мне дорожками.
Редкая земноводная особь, чья кожа всегда бледная и холодная.
Создательница красоты и эстетики.
Продавщица греха…
И не приведи господь кому-то встать на моем пути! Поверьте на слово: в моей сумочке ценой в четыре тысячи сто пятьдесят долларов припасены «плоды тисового дерева», что по цвету так напоминают градиент Rouge от Dior…
До посадки в аэропорту Джона Кеннеди3 оставалось куча времени…
Я привык к бесконечным перелетам и смене кадров. Терминалы. Стойки для пассажиров бизнес-класса. Богачи, которые делают вид, что остальной окружающий мир для них – пустое место. Их эти чемоданы Louis Vuitton – вот на чем действительно стоит сфокусировать внимание, не правда ли, блядь?
Буквы-логотипы, разные там вензеля, золотистые замочки и прочая фурнитура – как истинная ценность. И источник зависти прочих?
Мне плевать на всю эту херню с выпендрежем и желанием при помощи вещей продемонстрировать, сколько у тебя бабла на счетах. Я не фанат дизайнерской одежды и всяких там пижонских аксессуаров. Команда менеджеров обеспечивает меня – гребаную звезду футбола – всем необходимым. Спортивными сумками, шмотьем с эмблемой клуба, ну всем таким, носким, на каждый день. Короче, это мое личное, как его… прет-а-порте4, да, оно самое.
Если честно, то меня волновал один моментик: в гостиничном номере, возможно, опять будет неудобный, слишком мягкий матрас. Потому что на таких рыхлых лежанках не очень удобно жарить телочек. А еще меня заботило то, что я опять по рассеянности и перебору с бурбоном могу забыть повесить табличку «Не беспокоить». И с утра в номер начнет ломиться горничная. Я не против смены постельного белья после горяченьких ночных приключений, но почему-то это действие навевает странную тоску и меланхолию. Чувство, что я вечный гость, которого хотят побыстрее проводить к выходу. Ну… гость – это такое выражение с ноткой услужливости и добродушия. На самом деле – богатый клиент, которому надо вылизывать до блеска задницу и исполнять его хотелки. А потом с заискивающей улыбочкой поинтересоваться: вовремя ли мистер Моралес собирается сделать чекаут? И всё ли ему, на хрен, понравилось – в конце добавить для лоска.
Ладно, это так, лирика, а главное – мой короткий недельный отпуск, который я так ждал, уже начался. Наконец-то перерыв между сезонными играми, ну а потом снова в обойме, аж до февраля.
И у меня было два желания. Первое – выспаться наконец. Точнее, в кои-то веки дрыхнуть до обеда каждый день, а не в один чертов выходной в неделю. Поэтому – на хрен будильник на Айфоне!
И второе – хорошенько и по полной гульнуть в Нью-Йорке, где я бывал до того только с рабочими, так сказать, визитами. Рекламные контракты, съемки и всё такое прочее…
***
Что и говорить, в бизнес-классе с моими-то габаритами летать нормалек. Просторно. Колени в переднее сиденье не упираются. Еще из плюсов – симпатичные стюардессы, предлагающие алкоголь в блестящих бокалах и нормальный хавчик. Не в пластиковых боксах, а на белой керамике. Хотя я с большим удовольствием слопал бы сейчас не рыбу в соусе и с паровыми овощами на гарнир, а Эмпанаду5 с курицей, что готовит моя матушка в те редкие моменты, когда я наведываюсь в родной штат.
Техас. Париж…
Через час полета мне стало так скучно, так утомительно от приторных запахов парфюма пассажиров-толстосумов, что адски захотелось чего-то простого. Незамысловатого. Душевного, что ли…
Попойки в кабаке «Сити Рэтс» или прогулки по школьным коридорам, где, наверное, и сейчас ничего не поменялось. Бежевые стены. Стертые уборщиком надписи с матюками или признаниями в любви. Стойкий запашок хлорки и плесени в мужской раздевалке. И духан паршивой еды из столовой.
Школа…
Я решил нарушить бортовые правила и полез в телефон. Вырубив авиарежим, набрал:
«Муниципальная школа города Париж. Техас».
Я – Ромео Моралес, чертова звезда и кумир спортивного мира, ваще-то не склонен к сантиментам. От слова совсем. И я полез в поисковик из желания увидеть лицо той, чей образ почти стерся из сознания…
– Ну, давай, грузись уже, сука! – в нетерпении пробухтел в экран. Да уж, на борту интернет пипец как тормозит.
Такс! Вот и страничка с фоткой здания школы. Рядом та, кого я и искал, – фотография мисс Дуглас и приветственные слова о том, какая школа пиздатая, бла-бла-бла, с дружелюбным коллективом и всё такое.
Анита Дуглас. Женщина, которая почти не изменилась внешне с тех пор, как я выпустился. А может быть, просто фотка старая? Как знать…
