Ровена вдруг вскочила с кровати.
- Елки-палки! - У нее был изумленный вид. - Я только что слышала голос.
- Что он сказал? - наперебой спросили подруги.
- Елки-палки, это же надо!
- Ну-у!!!
- Даже боюсь повторить. Ладно: "Тени извне объединились с тенями изнутри. Большая беда на подходе. Человек, которого ты любишь, связан с ней".
- Спокойно! - Потребовала Феличия, хотя сама была возбуждена не меньше остальных. - Мы приближаемся к цели. Ты, Изабеллка, заткнись. А ты, Ураганчик, отвечай и не отвлекайся.
- Чего отвечать-то?!
- Теперь все просто. Перечисляй людей, которых любишь.
- Всех что ли?
- Не тех, которые только лишь симпатичны. Тех, кого любишь по-настоящему, крепко.
- Ну, - замялась Ровена, - даже как-то неловко. Вас, конечно, Феличию и Изабеллу. Ближе вас у меня никого нет. Ну, потом Илону. Мы очень сблизились в последнее время. Она мне так помогает. У отца ведь ужасно тяжелый характер. Но, благодаря Илоне, я этого теперь почти не чувствую...
- Дальше, Ровенка, дальше.
- Ну, - голос Ровены дрогнул, на глазах появились слезы, прогоняя их, она стукнула себя кулаком по ноге. - Я что-то совсем расклеилась.
- Все нормально, Ураганчик! Ты ведь сама сказала - мы самые близкие люди - зачем же стесняться своих?
- Короче, когда я была маленькой - я очень любила отца, Варона. И верила, что и он любит меня. Тогда я жила у матери, родители были в разводе. Но на мои дни рождения... Мне так хотелось, чтобы он пришел хотя бы на день рождения... Мама устраивала большой праздник, в квартире было полно гостей, а я все время выбегала на улицу - надеялась, что придет и он. Но улица оставалась пустой...
- Мудак твой папаша!
- Изабелла!!! Мы договорились, что ты будешь молчать.
- Хрена лысого! Это ты, Фели, договорилась, что я буду молчать. Ладно, ладно - молчу.
- Ровена, продолжай, пожалуйста.
- По-моему - все. - Развела руками Ровена.
- Не очень-то уверенно ты это произносишь.
- Может быть. Если совсем честно - есть еще один человек. Но о нем я говорить не хочу. Могу сказать лишь одно, и это строго между нами.
- Разумеется, как и все, что было до сих пор.
- Я влюблена в одного парня. Но кто это - не скажу никому.
- Даже ему самому не намекнешь? - Поинтересовалась Изабелла.
- Уж ему-то особенно! - Горько усмехнулась чему-то известному только ей одной Ровена. - Ладно, завязали. А в горле что-то совсем пересохло. Схожу-ка я за лимонадом.
- Ну, и как ты сама расцениваешь этот свой э-э "парокатарсис"? - Спросила Изабелла, когда за Ровеной закрылась дверь.
- "Пиро". - Поправила ее Феличия. - Возможно, я не все сделала наилучшим образом. Перед сеансом рекомендуется предупреждать клиента: процесс надо доводить до конца, или не начинать вообще.
- А клиент оказался ох как не прост! И почему ж ты не предупредила?
- Понадеялась - раз мы близкие подруги - обойдемся без формальностей.
- Читала я в одной умной книжке, Феличия: "Каждый человек - это смесь дурака с гением". Насчет каждого-то я сильно сомневаюсь. Но в твоем случае это верно на все сто. Как они хитро в тебе перемешаны - гениальная прозорливость и совершенно дурацкая наивность! Перемешаны и плохо взболтаны. То сплошняком прет гениальность, то - бац! - без всякого перехода - дурь беспросветная!
- Но мне же всего шестнадцать лет! - взмолилась Феличия.
- Аргумент принимается. - Проявила милосердие Изабелла. - Против природы не попрешь - шестнадцать лет - самый опасный и роковой возраст.
Ровена вернулась, распахнув дверь ногой. В руках у нее был поднос с тремя стаканами и бутылкой.
- Ты дала мне хороший толчок, Фелик. Дальше - разберусь сама. Но тебе - огромное спасибо! Даже хочу тебя поцеловать. И тебя, Изабельчик, тоже поцелую - чтобы обидно не было. Но сперва лимонад - губы подсластим.
14. Пещера
Они подошли к крутому берегу, изъеденному извилистыми бухтами. Эрикона выбирала одной ей известные узкие тропы среди почти отвесных скал...
Из двух плащей, снятых с трупов, Эрикона создала подобие носилок, и теперь вместе с Хлодвигом тащила на них Эшмуна.
Как ни странно, им удалось одолеть половину спуска: пятьюдесятью метрами ниже мерцали воды озера, и столько же примерно было теперь до плоской верхушки скалы. Тропка стала и вовсе неразличимой, и они остановились, опустив носилки. Справа - обрыв, слева скала в трещинах и дырках.
К удивлению Хлодвига, Эрикона втиснулась в одну из узких щелей. Хлодвигу и Эшмуну пришлось последовать за ней. Внутри пространство несколько расширилось, образуя маленькую пещерку.
В конце ее находилась нора. Тут им пришлось ползти на четвереньках, и волочь за собой Эшмуна, который взвыл от боли.
- Заткнись, - предупредила его Эрикона, - или придется тебя вырубить.
