Но сообщать Птице никому ничего не пришлось. События последующих дней повернулись так, что надобность в этом отпала.
– Одно самоубийство, одна авария и два без вести пропавших, – перечислил майор Джейкобсон. – Все эти люди когда-либо ходили к рассохинской подстанции и, что главное, знали, как оттуда вернуться. Странная череда совпадений, не находите?
– Странная, – согласился Сокольских.
– Мне стало известно, недавно у вас возникли определенные неприятности. И вы тоже бывали на подстанции. Еще одно совпадение?
– Один раз бывал. Ацтек показывал дорогу.
– Запомнили?
– Да, могу показать на карте и подробно объяснить вашей группе, как идти и чего надо опасаться.
– Но сами вести группу не хотите?
– Нет, категорически.
Майор задумчиво посмотрел на Сергея.
– Мне нужен в качестве проводника человек, который там был. Мы уже отправляли две группы, у которых была самая подробная информация, какую мы только могли получить от побывавших там ранее сталкеров. И знаете что? Обе группы не вернулись. Двадцать три человека. Военные, научные сотрудники, – все они просто исчезли. Рисковать в третий раз мы не будем, группу поведет человек, знакомый с реальной обстановкой тамошних дел.
– Но не я. – Птица упрямо поджал губы.
– А знаете, Сергей Александрович, мне нравится эта ваша категоричность и то, что вы не хотите туда идти, отвергнув все мои доводы. Заманчивые, согласитесь, доводы.
– Я же сказал, показать на карте – покажу. Но не пойду, мертвым деньги ни к чему.
– Ну что ж, – майор принял какое-то решение, – тогда давайте я зайду с козырей…
Группу сформировали на ведомственной технической базе. База была огромной, множество новой военной техники заполняло ее пространство. Городок из армейских палаток разбавляли одноэтажные модульные здания. Повсюду была нанесена дорожная разметка, по которой без устали курсировали автокары, погрузчики, грузовые автомобили.
На огороженной высокой сеткой территории, представлявшей собой новенькую баскетбольную площадку для персонала, происходило знакомство с группой: девять научных сотрудников и два бойца сопровождения, плюс сам Птица, идущий проводником.
Как вести такую ораву незнакомых людей, Сокольских совершенно не представлял. Одно дело в армии командовать отделением или взводом. Там ты начальник – они подчиненные. Приказы не обсуждают. Цели – тоже ясные. А тут…
А тут была какая-то ерунда. Во-первых, никто ему, Птице, не подчинялся. У научников был свой руководитель – Натан. Высокий и худой, выглядел он нескладным, словно взяли длинную палку, привязали крест-накрест еще одну, покороче, а потом глиной обмазали и натянули кожу. Натан разделял ответственность за группу вместе с сержантом Грегори, поджарым морпехом сорока лет. Он и подчиненный ему лично капрал Сандрес осуществляли боевое охранение всей экспедиции.
У Птицы никаких полномочий не было, он был на правах гида и советника. При других обстоятельствах Сокольских никогда не стал бы соваться к подстанции с таким раскладом. Но этот конкретный случай был особенным и мог все изменить в его жизни.
Майор Джейкобсон знал, что предлагать.
– Вы, кажется, хотели купить дом, чтобы перевезти туда свою пожилую родственницу и племянника? «Дом в хорошем месте», – он процитировал какую-то запись со своего планшета.
Сокольских промолчал, и майор продолжил:
– Сергей Александрович, у меня свой, скептический взгляд на жизнь – взгляд человека, который связывает свою жизнь и будущее с современной Россией. Но то – я. Дитя западных, демократических ценностей. Я не вправе навязывать свое мнение вам, русскому, поэтому хочу предложить вам не один, а два дома. Один из них – в России. Таким образом, вам нет нужды уезжать «насовсем». Нами для вас будет приобретено хорошее загородное жилье, со всеми удобствами. Вы, кажется, рассматривали Алтай? А второй, – и тут Джейкобсон сделал паузу, – в благополучной Швейцарии. Он будет в небольшом живописном городке со старыми традициями. Сыр, молоко и шоколад, альпийский воздух. И никакого беззакония и криминала. Это идеальное место для вашего племянника, о котором вы заботитесь, посылая ему денежные переводы. Он ведь у вас уже успел побывать в российских лагерях? Вы не боитесь, что дурное влияние улиц опять его туда спровадит?
Сергей молчал, рассортировывая в голове услышанное.
– Вы конечно, как многие люди вашего склада, спросите: «А что я буду делать в чужой стране и на что жить?» И я вам отвечу, Сергей Александрович. Вы будете там работать и радоваться спокойному существованию. Мы уже подбираем подходящие вакансии для русскоговорящего сотрудника. Именно сотрудника, так как, если вы согласитесь, мы оформим вас на краткосрочное сотрудничество, по договору. И по нему же, в качестве вознаграждения, вы получите вот эту сумму в евро. – Джейкобсон показал Птице листочек с цифрами. – Это, кстати, к вопросу о том, на что первое время жить.
Да, майор бил не в бровь, а в глаз. Но не остановился, а развил успех, выложив последний козырь:
– И еще кое-что. Вы ведь знаете, куда переводит почти все вырученные деньги ваш напарник, Шмидт?
– Знаю.
