– Это выброс! – Натан нервно задрал голову, рассматривая далекие небеса. – Достаточно далеко, но может и нас задеть, это сложно спрогнозировать.
Руди беспокойно посмотрел вдаль, на облака, сворачивающиеся в тугой, невообразимый рулон и бьющие из них сполохи молний.
– Проводник, здесь есть где укрыться? – озабоченно спросил он.
– От выброса? Нет тут ничего, кроме леса.
– А подстанция? Сколько до нее, если бегом?
– Минут сорок. Это если очень постараться.
– У нас нет столько времени. – Натан пощелкал кнопками на аппаратуре. – Если волна покатится на нас, то будет тут, самое большее, через пятнадцать минут.
Все начали беспокойно переглядываться. Руководитель научников сверился с какими-то показаниями на индикаторах:
– Будем надеяться, что все-таки пройдет мимо. Если же нет… По нашим сведениям, это сродни атомной ударной волне. Все знают, что делать?
Сергей не сдержался и мрачно пошутил:
– Да, надо максимально вытянуть руки с оружием вперед.
– Зачем? – не понял Натан.
– Чтобы расплавленный металл не капал на казенные сапоги. – И, глядя на недоуменные лица, добавил: – Это такой русский юмор. Не берите в голову.
– Спасибо за своевременную шутку. Не терять дух – это очень важно в данных обстоятельствах. А если по делу, то при приближении ударной волны держитесь подальше от стволов деревьев. При должной мощности их повалит на землю, есть риск быть раздавленным ко всему прочему. Далее. Ложитесь ногами к эпицентру выброса, прикрывайте голову руками. Всем надеть костюмы защиты и фильтрационные маски!
Переодеваясь в советский еще костюм химзащиты ОЗК, Сокольских подумал о том, что вряд ли членам группы пригодятся советы Натана. Все и так знали, что никто из попавших под волну выброса не выживет. За все время пребывания в Зоне Птица застал выброс трижды: два раза ему повезло пережить это в укрытии, и один раз у него было время добраться до убежища.
Сергей застегнул тугие кнопки комбеза, поправил газовую маску. Огляделся. Все уже надели необходимое снаряжение. ОЗК Птицы был «гадким утенком» на фоне костюмов коллег по группе – шедевров дизайнерской мысли и практического наполнения. Впрочем, их облачение, безусловно, могло защитить владельцев от радиации, но вот от самого выброса – нет.
Отряду повезло. Как и обещал Натан, волна прошла далеко северо-западнее от группы, даже верхушки деревьев не шелохнулись рядом с ними. Огромный пылевой вал, катившийся впереди разбухших от «крови» облаков, пронесся на пределе видимости. За этим горчичного цвета воздушным катком потянулась чернильно-фиолетовая пустота, в чреве которой вспыхивали и угасали электрические разряды. Минут пять ученые наблюдали сквозь линзы и забрала газовых масок это апокалиптическое представление, а потом все стало затихать. Проверили окружающий воздух на частицы радиоактивной пыли. Фон был вполне приемлимым, ветер дул в сторону эпицентра, словно сам воздух стремился заполнить те места, по которым прошлась беда.
Через некоторое время сняли защитное снаряжение. Подождали с час, наблюдая за показаниями аппаратуры, и лишь потом убрали защитные костюмы в рюкзаки.
Здание Рассохинской подстанции представляло собой небольшое кирпичное двухэтажное строение и три сарайчика, стоящие неподалеку. Вокруг торчали ржавые металлические конструкции, высился штабель полусгнивших бревен, да еще мозолил глаза развалившийся кунг от армейского автомобиля связи.
– И это все? – удивленно спросил Натан, осматривая открывшуюся им территорию.
– Не совсем. – Птица дождался, пока соберется вся группа. – Здание построено над бывшим бомбоубежищем. У Шкатулки есть второе дно, можно так сказать.
– Бомбоубежище? Здесь? Зачем? – Фред недоуменно окинул взглядом окрестности. – Тут же ничего нет, кому пришло бы в голову бомбить это место?
– А вот пес его знает. Местные говорили, что тут вроде какой-то промышленный объект хотели возвести, еще при Сталине. Вырыли котлован, положили фундамент, поставили бомбоубежище. А потом Сталин умер, и все это дело свернули. Уже при Брежневе воткнули подстанцию.
Макс и Руди при этих словах переглянулись.
Руди прошелся до подстанции, походил вокруг, заглянул внутрь. Потом махнул рукой:
– Ставим лагерь! Фред, Марек, займитесь палатками. Иева, на тебе готовка еды. Натан, Бронко, расчехляйте свою аппаратуру. Остальные, как освободятся, помогут вам. Сергей, Макс, вы со мной, внутрь.
Сокольских снял рюкзак, положил его в кучу вещей научников и с автоматом наизготовку пошел к дверям старого здания.
Помещение было совсем небольшим, на полу виднелись следы от демонтированных трансформаторов. Вдоль стен тянулись стеллажи с каким-то хламом. По углам уже трава пробивалась. Потолок еще держался, но ясно было, что еще пара-тройка лет – и он провалится внутрь.
Нашли широкий люк в полу. Над люком – кран лебедки, весь изъеденный ржой.
Руди включил мощный фонарь, и яркий сноп света ударил вниз, выхватывая уходящие под землю ступеньки. Научник присвистнул:
– Ого! Глубоко. Что там? – Он повернулся к Сергею.
