– На самом деле, ты, оказывается, умеешь мыслить на русском очень даже верно. – Сергей смахнул с автомата большого крылатого жука. – А речь – это дело практики.
– Русский язык очень непростой. – Научник проводил взглядом улетевшее в ночь насекомое. – Есть люди, которым иностранные языки сложно даются. Английский – другое дело, я его слышу почти с детства. Чешский – тоже хорошо понимаю. Он чем-то похож на ваш, но… как это правильно сказать…
– Отдаленно, – помог ему Сокольских.
– Да. Так. А ты сам не говоришь на «инглише»?
– Увы, нет. Только со школы что-то помню, но этого явно не хватает для общения.
– Жаль, тебе бы это здесь пригодилось.
– Да я и так, вроде, обхожусь. Все при мне на русском говорят, так что все необходимое я понимаю.
– Все ли? – Научник хотел было добавить еще что-то, но словно спохватился и не стал продолжать.
Больше они не говорили. Посидели немного, каждый в своих мыслях, потом поднялись и, молча кивнув друг другу, снова принялись обходить лагерь.
Через некоторое время одна из палаток чуть осветилась изнутри желтым светом. Там кто-то зашевелился, задвигался. Вскоре оттуда вышла заспанная Иева, а по пути к ней присоединился Макс, выбравшийся из палатки напротив.
– Как тут у вас?
– Тихо. Всегда бы так. До самого возвращения. – Сергей размял затекшие ноги и зевнул.
– Хорошо бы. Ладно, топайте спать, будить тебя не будем, набирайся сил. Теперь – твое дело маленькое: отдых и наблюдение, да если Натан о чем попросит по хозяйству.
Сергей кивнул улыбнувшейся ему Иеве, и они с Бронко ушли отдыхать.
Выспаться ему так и не удалось. Из сна его выдернул истошный крик и громыхнувшая через несколько секунд автоматная очередь. Птица резко сел, запутался в темноте в спальном мешке, наощупь отыскивая оружие. Прогремела еще одна очередь, длинная, в пол-магазина. Снова крик.
«Да что там происходит?»
Сергей наконец нашарил рукой ствол и как был, босиком, выкатился из палатки. Следом за ним вылетел Макс.
Сначала Сокольских ничего не разобрал. Рядом с ним шумно дышал Марек, сжимавший в руках «Глок». Возле второй палатки тоже царила суета: один за другим выскакивали люди, сонные, растерянные, но все с оружием.
– Что здесь происходит? – спросил громко Бронко.
И тут раздался жуткий рев. Злобный, голодный, полный ярости, – от этого звука по позвоночнику Сергея пробежал ледяной холод.
Что-то большое и темное мелькнуло на фоне черных кустов, и сноп порохового пламени высветил поднявшуюся на задние лапы, необъятных размеров фигуру. Медведь! Пули из автомата Фреда поразили хищника в упор, но животное, казалось, даже не заметило этого. Взмах лапой – и научник, как набитая соломой кукла, отлетел в сторону. Медведь снова заревел. Сергея обдало волной чужой, сумасшедшей ненависти.
По высокому угловатому силуэту застрочили автоматы Руди и Макса, хлопнул пистолет Иевы. Хищник дернулся несколько раз и, встав на четвереньки, бросился к скоплению людей.
Птица присел на колено и выпустил один за другим все патроны. Словно не замечая выстрелов, зверь настиг Руди и взмахнул лапой. Ученый едва успел отскочить в сторону, однако вскрикнул и выронил автомат. Похоже, хищник все-таки достал мужчину. Медведь приостановился, мотнул своей громадной башкой. Еще с десяток пуль попало в него, вырывая куски шерсти и темного мяса. Зверь сделал еще один неуверенный шаг и грузно повалился на бок.
Сухо прозвучали в воцарившейся тишине щелчки вбитых магазинов. Макс осторожно обошел хищника сбоку, не приближаясь, и несколько раз выстрелил одиночными в голову животного.
Туша была невероятно огромной. Сокольских никогда не видел таких исполинских медведей. Тех, что были в зоопарке, с этим зверем нельзя было даже сравнивать. Шерсть его свалялась клочьями, глаза сочились гноем, на клыках пузырилась пена.
«Бешеный, что ли? Тогда понятно, почему на людей бросился. И еще, кажется, вопрос о том, кто вытеснил отсюда волков, отпадает», – подумал Птица.
Натан погиб сразу. Непонятно, как к нему так близко сумел подобраться хищник – то ли научный руководитель задремал, то ли зверь оказался слишком хитрым. Ученый увидел его, к сожалению, в самый последний момент. Успел даже закричать, поднять тревогу. А потом огромная тварь просто сломала ему позвоночник.
Второй часовой, Фред, выпустил в медведя почти весь магазин. Но пистолетная пуля, пусть и разрывная, не смогла остановить это дикое животное. Фреда перенесли к палатке, разрезали одежду, и сейчас над ним сосредоточенно хлопотала Иева. Звякали хирургические инструменты, Бронко держал над раненым полевую капельницу.
– Что с ним? – Руди придерживал свою болтающуюся, словно мокрая тряпка, руку.
– Состояние очень тяжелое. Делаю операцию, повреждены жизненно важные органы. Макс, нужен еще свет!
– Мы что-то можем для него сделать? – Руди был бледен, кровь густо сочилась из его руки, пропитывая одежду.
– Лучше позаботься о себе. Введи обезболивающее и сделай противостолбнячный укол, – мельком взглянув на него, сказала девушка. – Когда я закончу с Фредом, займусь тобой. Все, не мешай. Мне нужно сосредоточиться.
