Я распался на бесконечные завтра, на бесконечные вчера, сохраняя целостность лишь на гребне события – как одинокая стена несуществующего дома… – так представляет себе Миллер то шопенгауэровское «непротяженное настоящее», когда прошлое соединяется с будущим и, чтобы «узнать все», т. е., преодолев настоящее, прозреть «начало» и «конец», остается лишь «проломить» эту «стену». Ср. у Шопенгауэра: «Только настоящее – то, что всегда есть и незыблемо в своей прочности. (…) Мы можем сравнить время с бесконечно вращающимся кругом: постоянно опускающаяся половина – это прошлое, постоянно поднимающаяся – будущее; неделимая же точка наверху, касающаяся тангенса, – это непротяженное настоящее… (…)…время подобно неудержимому потоку, а настоящее – скале, о которую он разбивается, но не уносит ее с собой» (Шопенгауэр А. О четверояком корне… Мир как воля и представление. Т. 1. Критика кантовской философии. С. 383–384).
С. 152–153. …кривая странствия… свелась к пупку. – Многие техники мистической медитации предписывают устремлять взгляд в область пупка.
…мгновения, когда я знаю все… – Это те самые мгновения «непротяженного настоящего», когда, обретая свое «я», человек уподобляется «Тому, Который знает все», т. е. Богу, – в отличие от жизни – своего рода протяженного настоящего, когда человек, «выполняя свое мизерное микрокосмическое предназначение», уподобляется «червю», одержимому «безличностной мечтой».
…я должен обладать верой… мудростью, превосходящей мудрость величайшего из пророков. – Ср. слова Христа о себе: «…и вот, здесь больше Соломона» (Мф., 12: 42).
…затыкаю уши, смежаю ресницы, смыкаю уста. – У даосов это называется «запечатыванием тигля», которое ведет к достижению полной внутренней самодостаточности. Ср.: «Уши, глаза и рот – это три сокровища. Надлежит закрыть и запечатать эти отверстия, чтобы ничто не проникало вовнутрь и не выходило вовне. Настоящий человек пребывает в глубокой бездне, а плавая привольно, держится центра круга. Когда подлинное в нас достигает зародыша дыхания в киноварном поле, рождается эликсир вечной жизни» (Антология даосской философии. С. 172).
Прежде чем снова стать полноценным человеком, я, вероятно, какое-то время просуществую в виде парка… – В восточной традиции человек на определенной стадии кармического цикла может в очередной жизни воплотиться в виде животного или растения.
Я стану диким парком среди кошмара совершенства… – Помимо очевидной связи с восточной традицией, налицо аналогия с «одичалым лесом» Дантова «Ада»:
Еще кентавр не пересек потока,Как мы вступили в одичалый лес,Где ни тропы не находило око.В надломе кровью потемнел ростокИ снова крикнул: «Прекрати мученья!Ужели дух твой до того жесток?Мы были люди, а теперь растенья.И к душам гадов было бы грешноВыказывать так мало сожаленья».(Ад, XIII, 1–3, 34–39)(Перев. М. Лозинского)«Ад» Миллера – это «кошмар совершенства» окружавшей его нью-йоркской жизни. «Подобно Рембо, я ненавидел город, где родился», – скажет он позднее в эссе «Время убийц», вспоминая о собственном «сезоне в аду» (Иностранная литература. 1992. № 10. С. 149).
…храня полное безмолвие… – Ср., в частности, у даосов: «В безмолвии прозреваешь корень и основу прошлых жизней, предвидишь все, что случится в будущем» (Антология даосской философии. С. 175). В греческом мире пять лет молчания были одним из главных требований Пифагора к своим последователям.
Я не пророню ни единого слова в защиту, ни единого слова в осуждение. (…) я промолчу в ответ. – Здесь Миллер уподобляет себя «стволу, не внемлющему просьб и слез», древу познания Дантова «Чистилища», которое «не дает до срока» отведать алчущим своего плода (см.: Божественная комедия. Чистилище, XXIV, 103–117).
…те же, кто алчет большего, так и умрут, как жили: в распущенности, в неприкаянности, в неприятии истины искупления. – Ср. у Данте:
