— Да вы все больны. Что за хрень тут происходит.
— Вам не понять, — мягко произнёс Мессеир.
— Что не понять?
— Долг перед видом.
— Что?
— О чём я и говорю.
После этих слов Крейтон поднял немного свою правую руку и одна из вилок, до того мирно лежавшая на столе, вдруг поднялась в воздух, зависла в нём и спустя мгновение устремилась сквозь дверной проём и вонзилась в косяк двери на веранду. Семён ошалелыми глазами посмотрел на неё, потом на Мессеира, после чего пулей кинулся на веранду, и уже через полминуты, во дворе хлопнула калитка.
— Как говорил Матиас второй: если нация способна ненавидеть, значит, нация жива, — проговорил Крейтон, не замечая как смотревший на него сбоку Семелесов, вдруг изменился в лице. — Сегодня друзья мои не пьём, завтра предстоит весёлый денёк. Пришло время дунуть на одуванчик.
В тот же вечер, когда уже стемнело, и в комнате на втором этаже только висевшая на стене лампа в стеклянном плафоне освещала комнату мягким золотистым светом. Когда Клементина уже переодевшись в ночную рубашку, сидела на кровати, Мессеир внезапно взял стилет, служивший ей заколкой для волос и, держа его в руках сел на пол, прислонившись спиной к стене.
— Ты знаешь, как наносится удар милосердия, Клементина? — спросил он у жены, с грустью во взгляде покосившись на неё.
Она высунула ноги из-под одеяла и повернулась, свесив их с края кровати, настороженно смотря на Мессеира.
— Бить нужно вот сюда, — Крейтон несколько раз постучал по шее сзади, чуть ниже затылка. — Бить нужно вот сюда, — Крейтон несколько раз постучал по шее сзади у основания черепа, — Во впадину сразу под затылком, ударив здесь, ты попадаешь как раз в продолговатый мозг. Человек умирает практически мгновенно.
Он замолчал, выжидательно смотря на девушку.
— Зачем ты мне это говоришь? — сдавленным голосом спросила.
— Зачем спрашивать то, на что тебе уже известен ответ, — Крейтон поднялся с пола и медленно подошёл к кровати. — Бывает по-разному: иногда хватает одного укуса, чтобы превратиться в кровопийцу, иногда они могут живого места на человеке не оставить, искусать с головы до пят, а он всё равно не заразится. Впрочем, если превращение начнётся, это едва ли можно будет не заметить.
Он сел рядом с ней и обняв за плечи, прижал к себе, замолчав ненадолго.
— Ты знаешь, о чём я говорю, Клементина, — и тут голос его слегка дрогнул. — Лучше умереть человеком.
Закончив собирать пистолет, Максим с удовлетворением посмотрел на него, повертел в руках и, рукавом стёр пятнышко на стволе, не в силах противостоять своей природе. Он уже встал из-за стола и, скомкав разложенную на столе тряпку, на которой недавно были разложены детали, подошёл к комоду, и даже отодвинул верхний ящик, где обычно прятал оружии, как вдруг услышал, как на улице автомобиль подъехал к его дому.
Монетников насторожился и повременил класть пистолет в ящик. Он прислушался: кто-то вошёл во двор, судя по шагам, их было двое, послышались перешёптывания, которые едва ли смогло расслышать человеческое ухо. Вдруг входная дверь распахнулась.
— Руки за голову! Полиция! — чётко скомандовал ворвавшийся в дом мужчина.
Он был высокого роста, одет в серенький пиджак, под которым темнел иссиня-чёрный свитер с подвёрнутым воротником. Его табельный Макаров, который он держал перед собой двумя руками, был направлен точно в середину груди Монетникова, стоявшего возле комода с поднятыми руками, всё ещё держа в одной свой пистолет, чей ствол смотрел куда-то в потолок.
— Тихо, я всё понимаю, — спокойно проговорил Максим, смотря прямо в глаза незваному гостю.
— Оружие на пол, живо!
Максим подчинился и медленно опустил пистолет на пол и ногой толкнул его в сторону. В этот момент в соседней комнате послышались шаги, и через несколько секунд оттуда вышел второй полицейский. Он был немного ниже первого, пострижен ёжиком, отчего его череп казался слегка приплюснутым сверху, и одет он был в такой же серый пиджак, только вместо свитера на нём была белая рубашка.
— Всё ч-ч-чисто, б-больше в доме никого нет, — произнёс он, опуская пистолет.
— Хорошо, надень на него наручники.
Максим сложил руки за спиной, и не думая сопротивляться. После чего, сел на стул, продолжая пристально смотреть на первого полицейского, когда, его товарищ, схватив Монетникова за плечи, попытался усадить его.
— Как ты думаешь это он? — спросил высокий, показывая листок бумаги с фотографией.
— П-п-похож, — ответил тот, едва взглянув, и отошёл к окну, предоставив говорить другому.
— Чем обязан, господа полицейские? Может быть, всё-таки объясните.
— Чем обязан? — сделал удивлённое лицо высокий, пройдясь по комнате. — Думаю вам лучше знать, гражданин Мякишев, Маккавейцев, Можайский, Монетников, или как вас там на самом деле. Что за чертовщина твориться в городе.
— Чертовщина? — ровным голосом спросил Максим, поднимая взгляд, который он не сводил с полицейского.
