И, хотя за долгое время службы в ордене Мессеир был приучен не поддаваться эмоциям, ему всё равно было знакомо, то едкое чувство ожидания перед боем. И оно преследовало его постоянно, до этого дня. Сейчас же ему хотелось плясать, он был так близок к своей цели, к тому, чтобы перестать, наконец, быть простым головорезом и возвысится над своим орденом. И всё что нужно было сделать это стравить нечисть этого мира и тех, кто к ней близок, чтобы ему помогли убрать те несколько десятков кровопийц, что стояли между ним и медальоном.
Он быстро поднялся по лестнице, ненадолго задержался на последней ступени, но вдруг услышав шаги в своей комнате, снова ускорил шаг, и быстро пройдя коридор, распахнул дверь. Клементина стояла возле кровати, нагнувшись, заправляя постель, уже одетая в своё повседневное платье.
— Ты уже проснулась? — скорее констатировал, нежели спросил Мессеир.
— За окном был какой-то шум, что-то серьёзное? — спросила она, заканчивая расправлять покрывало и выпрямляясь.
— Ничего серьёзного, так, синерубашечники.
Крейтон подошёл к кровати, присел и достал из-под неё длинную трость, обёрнутую старой тряпицей. И снял ткань с верхней половины, открыв ручку, к которой, извиваясь, поднималась позолоченная змея, широко скалившая свою пасть на ручке, образуя мед своими зубами оправу, в которую Мессеир был намерен положить самый дорогой камень из тех, что многие видели в своей жизни.
— Прелестно, — проговорил Крейтон, рассматривая трость. — Лично из рук третьего принца. Помнишь это, — он с улыбкой покосился на жену, — после возвращения из Кархеи, когда мне прострелили ногу, до сих пор не понимаю, это была ирония или заботливость. Жаль, что пришлось проходить с ней целый месяц.
— Ты пользовался ею только два раза, всё остальное время ходил со мной под руку, повиснув как будто тебя на руках нести надо.
— Да, — задумчиво произнёс Мессеир. — Славные то были времена.
Он замолчал, потом медленно подошёл и сел на край кровати, сложил руки на рукоятке трости, уперев её в пол.
— Сегодня всё будет кончено, — твёрдо проговорил он, после чего вдруг резко перешёл на шёпот. — Столько орден мечтал об этом, и теперь я исполню эту мечту, какая ирония.
Клементина села рядом с ним потерянно смотря куда-то перед собой.
— Странно, — произнесла она, — вроде и предчувствия никакого нет и привыкнуть к этому должна, а всё равно страшно, — она резко повернула голову и посмотрела на Крейтона. — Не уходи.
— Знаешь ведь, что не могу, — он убрал одну руку с рукоятки, и взял ею ладонь девушки. — То, что там лежит, за рекой под высоким замком это не просто древний амулет, это власть, Клементина, то, что сделает меня тем, с кем ты изначально должна была быть рядом.
Он вдруг соскользнул с кровати и, опустившись перед женой на одно колено, положил трость рядом и взял девушку за руки.
— Завтра будет славный рассвет, — произнёс он ровным голосом. — Главное его дождаться.
— Правдивее сказать дожить?
— Не бойся, любимая, не бойся. Просто верь мне. Разве я когда-нибудь тебя обманывал? Разве я хоть раз не возвращался.
— Если у тебя всё получится, Мессеир, что будет дальше.
— Там будет видно.
Сказав это, Крейтон резко встал и уже повернулся, как вдруг она схватила его за предплечье и тут же вскочила, повернув его лицом к себе.
— И всё-таки если вдруг…
Она не договорила, вместо этого поцеловала его, подавшись вперёд и прижавшись к нему всем телом. Крейтон резко подался назад и легонько оттолкнул её.
— Не сейчас, — произнёс он, смотря ей прямо в глаза, — когда я вернусь, тогда и поговорим.
Он поднял трость и направился к выходу.
— Они же всё равно тебя достанут. Не эти, так Дененрант, не Дененрант так…
— А вот уже мои отношения с Дененрантом это внутреннее дело ордена, — строго произнёс Крейтон, повернувшись к ней. — Когда надо будет, мы с ним поговорим, по-мужски, как ренегат с ренегатом.
А в это же время в городе в церковь на улице Никольской, увенчанную пятью лазоревыми куполами, что были видны между зданиями едва ли не со всех основных улиц города, вошёл странного вида человек. Он остановился перед дверьми храма, медленно перекрестился, ещё не привыкнув к этому движению, и на ходу вспоминая, как это правильно делается. Он медленно вошёл, боязливо озираясь по сторонам, ещё испытывая некоторую нерешительность.
