Внутри он остановился, замерев и только обводя взором храмовые своды, затем купил пару недорогих свечек, отметив про себя удивлённый и в то же время жалостливый взгляд свечницы, который был устремлён скорее на измождённое лицо пришельца, чем на его странный потрепанный чёрный плащ, обычно бросавшийся людям в глаза, прежде всего. Он смотрел на всё вокруг с опаской, и ступал осторожно, словно боялся провалиться сквозь землю, сделав неверный шаг. И хотя воздух был тяжёлым, жутким, казавшимся липким, проникая рот и в ноздри, будто воском обволакивая носоглотку. Но одновременно с этим, в том страхе, что испытывал этот человек внутри храма, он чувствовал и какое-то умиротворение. На всё это: на роспись на потолке, на золото икон и даже сами лучи солнца, что проникали золотыми столпами из окон высоко наверху, он смотрел как на безумие, не осознавая даже как это должно воспринимать. Но уже понимал, что если это и безумие, то безумие прекрасное, то самое которое он так долго искал и так поздно нашёл.
Он хотел было пройти к алтарю, но его вдруг привлекло изображение женщины с покрытой головой, держащей на руках ребёнка. На её одеяниях возле лба и плеча виднелись две неяркие звёздочки, голова ребёнка, которого она держала, была увенчана короной и ещё одной попроще была увенчана голова самой женщины, и по сторонам от неё располагались два ангела, будто что-то нашёптывавшие ей. И что больше всего зацепило Дененранта, одновременно пугая его, так это её взгляд, словно проникавший в самое сердце и выворачивавший его наизнанку.
Ласкар зажёг свечу и попытался сначала просто поставить её, но понял, что та так стоять не будет и тут вовремя вспомнил, что ему рассказывали в той семье об этих свечах. Он неуклюже оплавил её основание, обжёгшись уже капавшим сверху воском и всё-таки кое-как смог поставить свечу, после чего отошёл на шаг назад и медленно перекрестился, как вдруг периферийным зрением заметил, как рядом с ним, чуть позади, встал ещё один человек.
— Здравствуй, Векслер.
— Добрый день, Ласкар. Что тебе сегодня снилось?
— Не важно, всякая дрянь.
— Какое совпадение мне тоже.
— Как ты меня нашёл?
— Ну, это было не так уж и трудно, рядом с тем местом, где ты назначил встречу, была только одна церковь. А учитывая, что тебе недолго осталось, можно было предположить, что ты захочешь искупить грехи, — проговорил шёпотом Молентен.
— Откуда ты знаешь, что тебе осталось больше.
— Может и так, — ответил Векслер, — только вот учти одно: Векслер Молентен, никогда не будет просить о милосердии у Бога, который убивал тысячи детей только для того чтобы продемонстрировать своё могущество. О да, Ласкар, я хорошо изучил их религию. Их Бог вырезал всех первенцев у целого народа. Первенцев, Ласкар, считается, что их больше всего любят родители, это уже не просто жестокость, это цинизм.
— Нам ли говорить о цинизме.
— О нет, вспомни кто мы и кто он. Мы убийцы, Ласкар, а он Бог, и ты нему собираешься обращаться за милостью?
— Как будто я могу обратиться за ней к кому-то ещё. Идём отсюда, Векслер, поговорим на улице, — сказал Дененрант и резко развернувшись, направился к выходу.
Он вышел из церкви куда более быстрым шагом, чем зашёл, спохватившись на паперти, и повернувшись, трижды перекрестился, дав возможность Молентену поравняться с ним.
— Ты встречался со щенком? — спросил Дененрант, сходя с последней ступеньки.
— Конечно. У щенка заострились зубки.
— Или они затупились у кого-то другого.
Они перешли через пустынную дорогу, на которой повсюду виднелись ямы и трещины на асфальте. На другой стороне улицы напротив храма тянулся бетонный строительный забор, хотя никакой стройки за ним и в помине не было. А со стороны дороги через каждые несколько метров из огороженных низким бордюром квадратиков открытой земли росли молодые липы, с побелёнными основаниями стволов. Когда Дененрант почти перешёл на ту сторону ему навстречу метнулся маленький зверёк, быстро вскарабкавшийся по ноге человека и нырнувший к нему за шиворот, специально для него оттопыренный, и уставился оттуда своими маленькими чёрными глазками.
— Что значит, затупились? — настороженно спросил Молентен после небольшой задержки, идя чуть сбоку и на шаг позади Ласкара.
— То и значит, — прорычал Дененрант и, резко развернувшись, припечатал Векслера к стволу росшей рядом липы.
Но вдруг он повернул голову в сторону церкви, после чего взяв своего коллегу за воротник, оттащил его немного в сторону и снова прижал к стволу, схватившись рукой ему за горло.
— Какого чёрта ты тут устроил, или решил, что я сам с этим подонком не расправлюсь? — проговорил Ласкар тихо, но зловеще, продолжая сжимать горло Векслера. — Ну как плечико ещё болит? — спросил он, ткнув пальцем туда, куда недавно попала пуля Крейтона.
Ласкар врезал ему с силой под дых, после чего отпустил и, когда Векслер схватился за живот, продолжил:
— Неужели это так сложно, просто взять и подождать пока я сам с ним разберусь.
