Остальная охрана тут же выхватила оружие. Охранник, сидевший на переднем сидении, и водитель выскочили наружу и тоже приготовили пистолеты. Вдруг ещё один из телохранителей, стоявший позади машины тоже схватился за шею, и через несколько секунд упал на землю, сжимая в руках точно такой же шип.
— Он там, он там, — раздался голос, с сильным горским акцентом, одного из охранников вышедшего на дорогу и указывавшего в сторону рощи на той стороне.
Четверо телохранителей, остававшихся в строю, разделись по двое и разошлись в разные стороны, будто хотели взять стрелка с духовым ружьём в клещи. Как вдруг над забором, шедшим вдоль дороги и примыкавшим к зданию клуба, мелькнула тень, и кто-то сверху обрушился на одного из охранников. Шедший с ним в паре уже почти успел развернуться и направить пистолет на нападавшего, но неожиданно какой-то странный зверёк, вынырнув из темноты, вцепился ему в кисть зубами и увёл ствол в сторону от своего хозяина. Тот в свою очередь уже оглушил свою жертву и, взяв её пистолет, двинулся в сторону оставшихся двоих, одновременно выстрелив. Второй выстрел сделал его товарищ, выскочивший из рощи за дорогой, и двое охранников, почти одновременно вскрикнув, схватились за правое плечо.
Двое нападавших с двух сторон подошли к машине. Тот, кто неожиданно появился из-за забора, выволок бизнесмена наружу и бросил на асфальт.
— Саркисян? — зло спросил он, наставив на мужчину дуло пистолета отобранного у охранника.
— От кого вы? — спросил тот почти без акцента. — Сколько бы они вам не заплатили, я заплачу вам вдвое, втрое больше, назовите любую сумму.
Он медленно встал на колени, держа руки поднятыми на уровне головы.
— Тот юноша, с которым у тебя были некоторые проблемы, лучше не трогай его, — твёрдо проговорил Дененрант.
Одновременно с этим Векслер подошёл к Саркисяну сзади и встал у него за спиной.
— Но… но я уже отправил туда своих людей. Но я могу отозвать.
— Людей? Сколько их? — спросил Дененрант, настороженно посмотрев на армянина.
— Четверо, нет пятеро.
— Пятеро? Тогда можешь не отзывать, — произнёс Ласкар, отводя пистолет.
Он развернулся и вместе с Векслером уже направился прочь, как из-за спины послышался тот же голос со слабым акцентом:
— Не знаю на кого вы работаете, но передайте этому уроду, что если он хочет поговорить, то пусть приходит сам, а не устраивает каждый раз представление.
Дальше следовала ещё пара фраз с жаргонной и обсценной лексикой, во многом относящейся в адрес того на кого работали Молентен и Дененрант. Эти-то фразы и заставили их остановиться.
Ласкар повернулся и быстрым шагом направился в сторону только что поднявшегося на ноги Саркисяна, с блеснувшим в руке ножом. Он быстро, подсечкой повали армянина на землю и, прижав его к колесу машины, проговорил, зажимая ему нос:
— Никто не смеет говорить подобным образом о его высочестве, даже если не догадывается, о ком говорит на самом деле.
Поняв с ужасом, что задумал Дененрант, Саркисян зажал рот и попытался задержать дыхание, но вечно продолжаться это не могло, едва только он приоткрыл рот, как Ласкар тут залез туда рукой, схватившись за кончик его языка, вытащил тот наружу. После чего одним резким движением руки, сжимавшей нож, отсёк несчастному язык, и тут же поднялся, оставив того лежать на земле, мыча, прижав обе руки ко рту, откуда сквозь пальцы уже лилась кровь.
— Это внутреннее дело, ордена, не стоит туда соваться, — шёпотом проговорил Дененрант и, повернувшись, пошёл в сторону стоявшего чуть в отдалении Молентена.
А на востоке начинал потихоньку брезжить рассвет.
Ночное небо было ясное и Луна, которой оставалось совсем немного, чтобы стать полной высоко стояла над южным горизонтом, отогнав своим светом от себя все звёзды, которыми был обильно усыпан остальной небосвод. Редко когда здесь выдавались такие звёздные ночи, и уж тем более подобное едва ли можно было наблюдать когда-либо в городе даже в те часы, когда большая часть его огней, наконец, погасала. Но в эту ночь куда интереснее было, то, что происходило на земле.
Около полусотни существ, внешне почти ничем не отличавшихся от человека, собрались кругом на дворе возле кирпичного коттеджа, возвышавшегося на холме на окраине посёлка. Вдали возле забора темнели автомобили, на которых сюда приехали гости, а пространство, на котором собственно проходил сбор, освещалось доброй дюжиной прожекторов, отчего на этой небольшой площади было, поистине, светло как днём.
