— В лучшем виде, — проговорил Семелесов, поравнявшись с Мессеиром и, оглядев происходящее вокруг, добавил после короткой паузы. — Что за школьная постановка евромайдана. Для кого мы интересно винтовки заготавливали.
— Нормальное оружие раздадим, когда отбросим синерубашечников. Тысячу двести стволов уже перетащили на склон к реке, ещё столько же в овраге, — задумчиво произнёс Крейтон, подходя к баррикаде.
— Как будто от этого будет толк? — грустно добавил Кистенёв.
— Главное сверкнуть, а там уж полыхнёт по всей России. Где этот ваш ОМОН?
— Не дождёшься?
— Поскорее бы с ним разобраться.
— Их раздавят, — вдруг сказал Кистенёв с холодной уверенностью в голосе.
Крейтон повернулся к нему и, посмотрев прямо в глаза, произнёс:
— Просто ты не был в Иссельдаре в тот день друг мой.
— А, между прочим, сегодня знаменательный день, — заговорил Семелесов. — Вы помните какой?
— В смысле? — спросил у него настороженно Кистенёв, повернув к Алексею голову.
— Ровно семьдесят лет группа заговорщиков полковника Штауфенберга, попытались устроить переворот в Германии, знаменитая операция «Валькирия».
— Ну, мы не они, — тихим, но уверенным голосом ответил Крейтон.
Вдруг из противоположной части парка донёсся пронзительный истошный крик: «Мусора!». Его тут же подхватили другие голоса и те ополченцы что были до того разбросаны по парку словно ошпаренные бросились к укреплениям.
— Легки на помине, — удовлетворённо произнёс Семелесов.
— Я бы выразился чуть по-другому, — добавил Кистенёв.
По обеим сторонам донеслись зычные голоса сотников. Ополченцы распределялись по пространству за самодельными брустверами, пригибаясь и ложась на землю, как и было, оговорено по плану, чтобы сложнее было понять их настоящую численность. Полиция не заставила себя долго ждать и уже через пару минут на аллеях парка появились чёрные колонны ОМОНа с серыми щитами. Их было примерно две-три сотни, значительно меньше, чем восставших, но, ни Кистенёв, ни Семелесов никогда не видели в одном месте такого скопления данного элемента. Они медленно расползались, и вскоре образовали сплошную серую стену, перекрывшую большую часть парка.
Вперёд вышел полицейский в обычной синей форме. Его погоны было трудно различить из-за расстояния, но судя по всему, звание он имел достаточно приличное. В руке он держал рупорный громкоговоритель. Он поднёс его ко рту и по округе разнёсся искажённый динамиками хриплый голос, призывавший восставших сложить оружие. Восставшие же хранили молчание, в большинстве своём стоя неподвижно на своих местах. Кистенёв с Семелесовым стояли также неподвижно и заметили, что Крейтон уходил только тогда, когда он уже возвращался обратно, держа в руке кусок ткани, к которому были прикреплены две верёвки и увесистый камень.
— А ведь в Иссельдаре ты был на той стороне, — тихо произнёс Кистенёв, когда Мессеир встал рядом с ним.
— В Иссельдаре я был там, где должен был быть, впрочем, как и сейчас, — ответил Крейтон.
Мантиец поднялся на лежавший боком холодильник для хранения напитков, притащенный для строительства баррикады из одного из летних кафе, положил камень в пращу и начал медленно её раскручивать, пока полицейский продолжал свою речь. Крейтон на него даже не смотрел, повернувшись к нему только в последний момент, подавшись вперёд всем телом, выкинув вперёд правую руку, выпуская одну из верёвок. Снаряд попал точно в грудь выступавшему, когда тот только и успел что убрать громкоговоритель в сторону. Полицейский вскрикнул и осел на землю, к нему тут же подбежали подчинённые и, подхватив, оттащили за ряды ОМОНа.
А позиции восставших огласили ликующие крики. Кое-кто поднялся на баррикады, и раздались уже ответные воззвания к полиции: «Давай, говно!». Бойцы ОМОНа начали разделяться на три отряда, каждый из которых поворачивал к одному из укреплений ополченцев. Крейтон продолжал стоять на своём месте, при этом он поднял вверх руку, тыльной стороной ладони обращённую к его товарищам, давая им знак оставаться на месте.
— Никто никогда не умирает! — крикнул он и дал отмашку, указав вперёд.
И тут же сотни человек одновременно вскочили и бросились через баррикады и в проходы между ними навстречу полиции. Крейтон спрыгнул на землю и направился в левую сторону. Он выхватил пруты, взяв по одному в каждую руку и оттолкнувшись ногой от поваленного ствола липы, одним концом лежащим на пне, и первый влетел в стену из щитов и, проломив её, оказался в окружении противников, что, впрочем, тут же исправилось когда вслед за ним подошли основные силы восставших.
Полицейские не успели перестроиться, только сомкнули строй и расположились на манер римской черепахи, чтобы защититься от летевших в них камней, вслед за которыми обрушилась орущая людская волна. Пространство между колоннами ОМОНа тут же оказалось заполнено восставшими, и отряды полиции на время оказались практически в окружении. Над парком разнеслись крики вперемешку с грохотом и дребезжанием.
