Тот встал на месте, удивлённо посмотрел на Крейтона, но тут же бросился обратно и быстро вернулся, неся два коротких клинка в ножнах. Кистенёв уже видел Дененранта, бегущего за Мессеиром. Василий бросил шпаги мантийцу, тот, не останавливаясь, схватил их на лету, тут же выхватив из ножен. Крейтон запрыгнул на баррикаду, развернувшись, приготовился встретить противника. Дененрант быстро нагнал его и взлетел наверх вслед за ним. Зазвенела сталь, едва слышная на фоне гула отдалённого боя. Противники тут же оказались на земле уже по другую сторону самодельной стены. Мессеир быстро отступал, еле успевая отбивать удары Ласкара. Они вышли на смотровую площадку с которой открывался чудесный вид на реку, покрытую солнечными бликами, скрестили шпаги и оказались вплотную друг перед другом, и, повернувшись несколько, очутились у края, а ещё через мгновение Крейтон понял что летит через низкое ограждение вниз по склону. А Дененрант тем временем уже встал на перилла, готовясь прыгнуть вслед за ним.
В это же время Семелесов, которому было поручено приглядывать за резервной сотней, стоял на вершине одного из импровизированных укреплений, всматриваясь вдаль, пытаясь понять положение, которое складывалось на тот момент в схватке. Действие происходило уже достаточно далеко и клубы душистой «Черёмухи» окутывавшие середину парка не способствовали лучшему пониманию ситуацию, но Алексей всё-таки начинал догадываться, что что-то идёт не так. Всё больше и больше людей возвращались, уже изрядно отхватив от ОМОНа, некоторых тащили на себе товарищи, но что самое страшное вместе с действительно ранеными возвращались и те, кто явно мог продолжать, бой и по-хорошему их следовало уже записывать в дезертиры.
В тот вечер, когда Крейтон расписывал им задачи, и определил Семелесову командование двенадцатой сотней, тот не особо возражал, благо, что перспектива руководить перед этим захватом здания администрации, манила как ничто другое. К тому же Алексей искренне полагал, что эпитет резервная, быстро окажется всего лишь формальностью и их тут же бросят в бой. Но подобные мысли исчезли тотчас, когда он увидел что представляет собой эта самая сотня: немного, ни мало восемьдесят четыре школотёнка из которых дай Бог полдесятка были ровесниками своему командиру. Только тогда Алексей понял, что речь идёт не о наименее боеспособных бойцах, а о тех, кому рядом с парком в этот момент вообще находиться было не положено. Говоря откровенно он и не должен был ожидать чего-то иного раз уже изначально было оговорено, что они слишком плохи даже для того фольксштурма что согнали сюда Крейтон со своими новыми друзьями. Но всё равно чувствовал какую-то обиду на несправедливость, учитывая, что сам Мессеир вёл сотни, в которых и младшая-то половина была минимум студентами институтов.
— Ваше превосходительство, нам не пора идти в бой?
От неожиданности Семелесов вздрогнул, он обернулся и увидел стоящего внизу, на земле одного паренька из местной двадцать четвёртой школы, всё последнее время тенью ходившего за ним. Он был, кажется, в девятом классе, хотя выглядел, по меньшей мере, на три года младше Алексея.
Семелесов что-то буркнул в ответ, даже не уверенный, что парень услышал его. Он начинал чувствовать тот самый гнетущий страх, который больше походил на волнение. Он видел, как все их перспективы с каждой минутой становились всё мрачнее и мрачнее. Ели даже на этом этапе у них начнут возникать проблемы то, что тогда будет дальше. Семелесов знал: всё никогда не идёт по плану, но только сейчас он понял насколько фатальным может оказаться действие этого правила.
У него постоянно было навязчивое желание что-то потеребить в руках, что-то ими поделать, да или хотя бы просто начать ходить из стороны в сторону, но Алексей понимал, что сейчас он этого делать не может, сейчас он должен выглядеть спокойным как никогда. Но столько лет он ждал этого дня, столько мечтал о нём, и только для того чтобы вот так вот стоять и бояться. На что он тогда может рассчитывать. В голове у Семелесова, словно рефреном звучал ласковый голос Мирцелии в ту ночь: «Для меня тоже, ваше превосходительство!». Глупая идея ещё закралась в его голову: что бы она подумала, если бы увидела его сейчас?
— Стройся! — как можно более злым голосом проорал Семелесов, повернувшись к ожидавшим неподалёку бойцам двенадцатой сотни.
