И Семелесов тоже её заметил, он с трудом различал то, что она кричала им, но он понимал и так, о чём была речь. Он перевёл взгляд на Крейтона, едва приподнявшегося на земле, перед разбившими свой строй полицейскими. Жуткая мысль пронеслась в его голове, всё было прямо перед ним на блюдечке. То о чём он мог только мечтать, выход из тени Крейтона, самостоятельность, власть и что самое главное плачущая вдова на груди. Нужно было только ничего не делать, Мессеир уже сделал всё сам. Но проблема была в том, что Семелесов никогда не подчинялся даже собственной логике.
Он бросился вперёд и быстро очутился возле Крейтона, который медленно поднимался с травы. Алексей схватил его и повёл прочь. Вскоре подбежал и Кистенёв, он поначалу хотел было помочь с Мессеиром, но тут же заметил оставшийся лежать на траве пистолет. Василий схватил его и выстрелил один раз в воздух и ещё один раз над головами полицейских, которые уже восстанавливали ряды и начинали наступать на тех ополченцев, что ещё оставались на месте.
Клементина встретила Семелесова уже ближе к баррикадам и там помогла оттащить Крейтона на другую сторону укреплений, где они его и положили. Всё лицо мантийца было в крови, которая шла из носа и ушей, и самое страшное тоненькая струйка стекала из правого глаза вдоль края носа.
Девушка схватила Семелесова за плечо и, развернув лицом к себе, твёрдо произнесла:
— Нужно уходить, немедленно!
— Нам не уйти это ловушка, на это и был расчет. Они скоро будут здесь.
Тут она достала из-под платья медальон Войницкого и подняла его, держа за нижний края, посмотрела Алексею прямо в глаза.
— Главное добраться до воды.
— И желательно поскорее, — вставил Кистенёв, спрыгивая с баррикады на землю, и тут же наклонился возле мантийца. — Мессеир, ты можешь идти?
Он встал рядом с мантийцем, на мгновение столкнувшись взглядом с Клементиной, даже сейчас невольно вздрогнув внутри от вида её глаз, к которым он так и не смог привыкнуть. Крейтон пробормотал что-то нечленораздельное и начал медленно подниматься. Ему удалось встать и даже сделать самостоятельно пару шагов, но потом его зашатало, и он схватился за руку Кистенёва, которую тот вовремя ему протянул.
Ополченцы уже бежали с поля боя, перепрыгивали через перилла, надеясь уйти вниз по склону, уже позабыв про своего главаря и предводителя. ОМОН уже приближался к укреплениям восставших, когда Крейтон и его спутники начали уходить оттуда, в ту же сторону что и остальные. Кистенёв последний раз оглянулся, посмотрев на строй полиции медленно, но верно приближавшийся, потом повернув голову в сторону, он вдруг увидел, как только что бежавшие к реке люди, в панике бежали, обратно. Толкая и распихивая друг друга, они перелезали через ограду и бежали обратно в парк, навстречу ОМОНу при этом объятые ещё большим ужасом, чем до этого. И что самое странное полицейские тоже в испуге разомкнули строй и начали отходить, а некоторые и пустились бежать. Вдруг широкая тень проскользнула по земле, на мгновение, накрыв то место, где стоял Кистенёв, и слабый порыв ветра дунул ему в лицо. Юноша медленно поднял глаза и увидел его.
Огромная рептилия проскользила в небе над парком, планируя на своих огромных кожистых крыльях, которыми лишь иногда взмахивала. Дракон опустился почти к самой земле, но потом резко начал подниматься и, сделав поворот над стоявшей на той стороне улицы церковью, и опустился на крышу старого каменного дома с украшенным фасадом, стоявшего у края парка. Опустившись, чудовище расправило крылья, и, повернув голову, издало ужасный рёв, раскатившийся по окрестностям.
А потом появились они. Через промежутки между группами потерявших уже всякий строй полицейских, в другом конце парка была видна непрерывная чёрная линия, из людей медленно надвигавшихся со стороны города. Они все были в плащах и все держали одетые в чёрные кожаные перчатки руки у поясов, на которых висело по две короткие шпаги. Одновременно с этим на крышах всех зданий, что стояли рядом с парком, появились стрелки занявшие позиции у краёв крыш и нацелившиеся на людей что были у них как на ладони.
