Сказав это, он кивнул охраннику и тот подошёл, держа в руках папку для бумаг. Он передал её Семелесову, который дежурно произнеся: «Благодарю» взял её и тут же открыв, обнаружил в ней, как и ожидалось множество фотографий, на основном плане которых неизменно оказывались люди с бледной кожей, явно не подозревавшие что их снимают. Кроме того в папке лежали документы и длинные списки адресов телефонов, и даже несколько распечатанных карт с карандашными пометками. Когда Семелесов всё это просматривал, Кистенёв встал возле него, ненавязчиво заглядывая ему через плечо.
Старик тем временем, быстро пролистав по пачке купюр из каждой стопки, отложил деньги в сторону так, словно они его не интересовали, и снова обратил своё внимание к стопке бумаг.
— Мантийцы всегда знали толк в фальшивомонетчестве, ещё с тех славных для них времён, когда Матиас второй со своей ненаглядной сестрицей обрушили кентелийскую экономику подобным образом, — с видом историка проговорил старик, — но для меня как ученого, куда больший интерес представляют вот эти бумаги из закрытых фондов императорской библиотеки. Это конечно копии, оригиналам и вовсе не было бы цены, но, тем не менее, Крейтон поступил весьма предусмотрительно, прихватив их с собой в этот мирок. Вы знали, что после войны в том измерении люди не развивали никакие науки кроме медицины и квантовой физики? А вы когда-нибудь были в мантийских библиотеках, хотя да, каким образом. А жаль, уж что-что, а библиотеки мантийцы отделывали на славу, даже в провинциальных городах. То были настоящие дворцы, не то, что эти ваши полузаброшенные пылехранилища. А уж видели бы императорскую библиотеку в Иссельдаре, вот уж на что, на что, а на это стоило бы посмотреть.
Монолог остался без ответа, хотя едва ли он его требовал. Семелесов тем временем положил папку в портфель, и медленно встал со стула.
— Благодарю вас, но теперь мне нам нужно идти, — произнёс он, кивнув головой изобразив поклон. — Думаю, мы можем рассчитывать на вашу помощь, разумеется, как и сейчас небезвозмездно.
— Подождите, вы говорили, что были в Мантии, вы пользовались медальоном Войницкого? — вдруг спросил Кистенёв.
— Так называете его вы, — вздохнул старик. — Да я держал один из этих медальонов, дважды в своей жизни: первый раз в одна тысяча семьсот восьмидесятом, по вашему календарю, второй раз в одна тысяча девятьсот шестьдесят втором, незадолго до моей эмиграции в Союз. Оба раза он мне не принадлежал и за его использование приходилось платить немалую цену, но оно того стоило. Заполучить эту вещицу, в свои руки — весьма амбициозная цель, у вашего друга явно нет проблем с самооценкой.
— Значит это, правда, — шёпотом проговорил Кистенёв и, поблагодарив хозяина дома, вышел из комнаты.
А вот Семелесов, чуть задержался, пропустив своего друга, вперёд и ещё раз бросив беглый взгляд на полки с книгами, задал вопрос:
— Так вы, правда, некромант?
— Называйте меня так если хотите, хотя мне это слово не нравится, его очень любят церковники, от которых я и бежал в эту страну в своё время.
Кистенёв выбежал на улицу первым и, встав возле подъезда, подождал Семелесова. Тот выходил из дома, на ходу натягивая на палец церковное кольцо, встав рядом с другом быстро расстёгивая поло и глубоко дыша, так словно только сейчас добрался до кислорода.
— А у наших сейчас в школе физика, — произнёс Кистенёв, глядя на часы.
— Не-а, сейчас шестой урок, это английский. Сегодня последний день, пойдём завтра на линейку.
— Обязательно, только прихватим пистолет и серебряных пуль для Ирины Васильевны.
Ребята рассмеялись и двинулись наискосок через двор в сторону улицы. А в это время старик, с которым они недавно разговаривали, наблюдал за ними из окна, потягивая бренди из стакана.
— Думаете, нам стоит им помогать, мастер? — послышался из-за спины тяжёлый бас охранника.
— Разумеется.
— Но зачем?
— Ты мыслишь как прагматик. Быть может, я просто хочу помочь людям, не им конкретно, а вообще людям. Этот город давно пора очистить от всякой швали.
Мессеир Крейтон мирно курил на балконе, глядя на расстилавшийся как на ладони город, перемежавшиеся с редкой зеленью дворов серые параллелепипеды панельных домов, над которыми, то тут, то там выскакивали кирпичные новостройки. Время от времени внизу по улице проезжала машина или в небе, проносилась, каркая впереголосок, стая ворон чем-то согнанная с крыши. Как вдруг из квартиры его окликнули: «Мессеир ты здесь». Он быстро потушил сигарету, задвинул створку окна и вышел с лоджии обратно в дом.
— Всё прошло, как планировали?
— Обижаешь, — в своём стиле ответил Семелесов, кладя на стол портфель с папкой. — Здесь всё: адреса, пароли, явки.
— Прекрасно.
Кистенёв тем временем уже открыл холодильник, и только заглянув в него, воскликнул:
— Мессеир, а что в морозилке делают эти ножи?
— Ты не читал сказок, сразу видно.
— Верно, отрубил барон, нахлобучив шлем, но хладное железо властвует над всем, — громко продекламировал Семелесов, сидя за столом.
