— А Клементина, — продолжал Крейтон, прислонившись к подоконнику, словно не замечая жену, — она относится как раз к тому проценту, о котором я говорил вчера, тех, кто знает об ордене, но молчит, потому что с нами на одной стороне. Это ведь так? — Крейтон ожидающе посмотрел на девушку.
— Пока что да, Мессеир, — ответила она, как бы между делом проходя к кухонному шкафу. — А где тут у вас чай.
— Вот за это я её и люблю, никогда не врёт.
— Может быть вам кофе, — предложил Кистенёв, поднявшись со своего места и встав сбоку от девушки.
— Ненавижу кофе, — ответила она, беря маленький чайник с заваркой.
Она налила заварки почти половину кружки, после чего потрогала ладонь электрический чайник и, посчитав его достаточно тёплым, долила в кружку кипячёной воды. Она повернулась и встала спиной к кухонной стойке рядом с тем местом, где недавно стоял Кистенёв. Сам Кистенёв смущённо стоял возле холодильника, стараясь смотреть куда-то в сторону, боясь, что если он посмотрит на неё, то она подумает, что он смотрит на её глаза. Семелесов оставался сидеть на стуле при этом, приняв наиболее вальяжно выглядящую со стороны позу, как делал это практически всегда в присутствии женщин. Клементина чуть отпила из чашки, обведя взглядом всех находившихся в комнате.
— Что вам сегодня снилось?
— Не помню… — начал Семелесов, но тут, же осёкся и, прочистив горло, продолжил. — Знаете, когда понимаешь, что что-то снилось, но при пробуждении тут, же забываешь что именно, только остаётся странный осадок иногда чертовски приятный иногда наоборот.
Девушка лукаво улыбнулась, посмотрев на Алексея.
— Прекрасно вас понимаю, у меня такое постоянно происходит.
— У меня тоже, — вставил Кистенёв.
Тут вдруг все уставились на Крейтона, стоявшего у подоконника с лицом следователя на допросе, засунув руки в карманы брюк.
— Мои сны при женщинах не обсуждают, — произнёс он своим обычным абсолютно серьёзным тоном.
Клементина, цокнула языком, на мгновение закатила глаза, потом медленно пойдя по кухне проходя мимо Семелесова, схватила того за руку и наклонившись заглянула прямо в глаза:
— Бегите от него, уходите. Забудьте, что когда-либо с ним встречались, забудьте, что существуют миры кроме вашего, забудьте обо всем, что видели после знакомства с этим человеком. Мне уже не спастись, но вам ещё можно. Если вам хоть немного дороги ваши жизни.
— Боюсь, в таком случае, вы обратились не по адресу.
— Я бы мог сказать тебе: не слушать её, — послышался голос Мессеира, — но как раз на такой случай есть одно хорошее правило…
— Послушай женщину и сделай наоборот, — разочарованно усмехнулась девушка. — Ты уникальный экземпляр, Мессеир, тебя нужно в музеях показывать. Ему осталось жить несколько дней, а он строит планы по захвату мира.
Семелесов с Кистенёвым переглянулись.
— А, по-твоему, мне нужно свернуться в тряпочку и ждать с ужасом, когда он придёт, — произнёс Крейтон на этот раз похоже действительно серьёзно. — Если Дененранту надо, так пусть сам меня ищет, я убегать не буду, но и стоять на месте с ковровой дорожкой тоже не собираюсь. А как найдёт, мы и поговорим как солдаты ордена, а там… как ты там говорил, Семелесов, «Господь милосерден».
Клементина, что-то зло, прошептав, вышла из кухни в коридор, хлопнув дверью.
— Нет её, конечно, тоже понять, — заключил Крейтон. — Жаль, что это уже ничего не меняет.
После обеда Крейтон, прихватив с собой Алексея, отправился в свой дом за оврагом, забрать оставшееся там оружие. По мнению Кистенёва оружия в его доме хватало и так, но одни мысли о масштабе предстоящей схватки заставляли забыть фразу «слишком много ножей». Кистенёв провожал друзей, радостный как всегда, жал руки и желал удачи, ничего особенного и едва ли по его внешнему виду можно было догадаться, что сам он в душе трясётся от страха. Клементина с его позволения сразу направилась в ванную, когда ушли Крейтон с Семелесовым, чему Василий был несказанно рад.
Он зашёл в свою комнату и тут же закрыл дверь, осознав через две минуты, что стоит, подперев её спиной. Теперь, оставшись с этой девушкой наедине в квартире, он чувствовал практически мандраж и что было для него самым странным, это было совершенно не похоже на то волнение, которое он когда-то испытывал при общении с девушками. Шум воды и низкий гул водопроводных труб бил ему по ушам. В голове Кистенёва образовалась стойкая уверенность, что в ванне у него сейчас моется как минимум чернокнижница или хозяйка медной горы из сказок, которые в последние время стали с неприятным постоянством становиться действительностью в его жизни. Пытаясь унять этот безотчётный и безумный страх, Василий решил чем-то себя срочно занять. По привычке схватился за телефон, решил проведать свои страницы в интернете, чего не делал практически со времени знакомства с Крейтоном. Уже через две минуты ему всё это показалось глупым, и он кинул свой айфон на кровать, зато в душе появилось ещё и чувство досады, которое должно быть бывает у борющихся с какой-то зависимостью и вдруг сорвавшихся людей.
