Дешифровка заняла у мантийца, весьма продолжительное время, во многом, потому что алфавит был ему неродной, но когда он достиг цели, Крейтон, наконец, понял почему сообщение было зашифровано так бесхитростно, шифр был двойным и едва ли те кто смог бы разобрать первый шифр поняли бы язык получившегося текста, а знающие его вряд ли бы знали как взламывать двустрочник, и даже, если бы это у них удалось, охота на вампиров в качестве темы, пришла бы им на ум последней. В получившемся тексте было следующее:
«Основные силы прибыли в город. Двадцать шесть щей, все на говне. Ещё двенадцать прибудут завтра. Готовы накрывать упырей. Уточнить место и время забивки.
Да воскреснет Бог».
Крейтон и сам далёкий от футбольных хулиганов этого мира, с трудом бы разобрал, о чём идёт речь, если бы не ждал это сообщение уже давно и не знал, о чём там должно было быть написано. Свернув лист так, чтобы был виден только дешифрованный текст Мессеир пару раз пробежался по нему взглядом, словно проверяя, не упустил ли он что-нибудь из виду, после чего благоговейно откинулся на спинку стула, пальцами левой руки барабаня на столе мантийский марш.
Мессеир сжёг и письмо, и лист с дешифровочными расчетами, развеяв пепел по ветру в открытое окно. Ответ было писать пока рано, хотя бы потому что, имея общее представление о месте предполагаемой «забивки» Крейтон, мог только предполагать, когда будет наилучшее время и когда следует звать его гостей к столу. И зависело это время от другого союзника Крейтона, единственного кто мог сойти за своего в рядах их врагов.
Вечером того же дня, на другом берегу реки в красном коттедже, что зловеще возвышался над остальной деревней, произошло событие имевшее пожалуй ключевое значение в осуществлении того что задумал Крейтон. На аудиенцию к предводителю клана Максима допустили не сразу, что его немало взбесило, точнее он всеми силами старался показать, что так и есть, внутри оставаясь спокойным как всегда, зная, что сейчас он должен быть хладнокровен в прямом и переносном смысле слова.
Когда его, наконец, впустили внутрь, сопровождавшие его вампиры из клана, остались ждать у двери, сказав Максиму только то, что предводитель ожидает его в гостиной. В доме всё было отделано с роскошью, повсюду лежали ковры, стояла мягкая мебель, и обои во всех комнатах были одного мягкого светло-бордового цвета, с едва заметным вертикальным узором из волнистых линий. Если не знать кто здесь жил то по интерьеру, как, впрочем, и по внешнему виду, этот дом можно было вполне принять за типичный особняк местных нуворишей.
Предводитель и вправду ждал в гостиной, он сидел на кожаном диване, кремового цвета, боком к электрическому камину, на мониторе которого плясали языки искусственного пламени, рядом оканчивалась лестница на второй этаж с обточенными деревянными стойками перилл. Здесь было светло как днём, хотя окна были тщательно закрыты плотными занавесками, и свет обеспечивался только за счёт люстры и торшеров, расставленных по всем углам. Предводитель выглядел как обычный молодой человек лет двадцати-двадцати пяти, хотя его настоящий возраст был, по меньшей мере, в десять раз больше. К тому же в его мнимом возрасте убеждали и волосы, зализанные так, что они стояли почти вертикально, по крайней мере, те, что росли у верхнего края лба, при всё при этом на нём был строгий деловой костюм: чёрный пиджак, брюки и синяя рубашка. Вампир сидел неподвижно, и взгляд его слегка запавших глаз был направлен в неопределённую точку на противоположной стене, чего не изменило даже появление гостя.
Максим зайдя в комнату, тихо встал рядом с дверью, с тщательно скрываемым презрением смотря на своего собрата. Он всегда испытывал презрение к вампирским кланам, не понимая, какой смысл вести жизнь чудовища, если приходиться жить в обществе по правилам, копируя организацию обычных людей. Он искренне жалел того кто сейчас сидел перед ним, знал его имя — Люциан, и то что он возглавляет этот клан уже почти сотню лет, неприлично долго, учитывая напряжённость борьбы за власть среди верхушки. И это давало о себе знать, и простым человеческим взглядом можно было увидеть, с каким трудом Люциан сдерживает дрожь в руках, и как он, по-человечески, неровно дышит, постоянно сглатывая слюну, каждый раз при этом, чуть задирая подбородок. Сколь безумно было их положение: чудовища, ведущие жизнь крыс, вечно прячась от людей, маскируясь и играя, словно шпионы во вражеской стране, и не удивительно, что должность главы подобной крысиной стаи должна была привести к безумию кого угодно.
— Это правда? — спросил предводитель, придавая своему голосу искусственную твёрдость. — Мантийцы уже здесь?
— Здравствуй, Люциан, — спокойно произнёс Максим.
— Я слышал один из них уже здесь, — не то, спрашивая, не то, утверждая, сказал предводитель и поднял взгляд на своего гостя.
