— Жанаина! С завтрашнего дня ты уволена! — прокричала Изабел, подходя к бассейну.
Жанаина от огорчения тут же пошла ко дну, хорошо еще, что Пессоа ее поддерживал, — могла ведь и утонуть!..
— Папа! — завопил Пессоа. — Не допускай в своем доме беззакония!
Появившийся Бонфинь успокоил молодежь:
— Развлекайтесь, дети, спокойно, никто не собирается всерьез увольнять Жанаину. Это все так, разговоры.
— Ах вот как? Разговоры? Меня в моем доме и в грош не ставят?! — Изабел просто рвала и метала. Но никто не принимал уж слишком всерьез гнев этой недалекой женщины. Все знали, что очень скоро у нее появится очередная идея и она со страстью бросится осуществлять ее, позабыв обо всех предыдущих.
Зато Летисия чувствовала, что груз прошлого не только давит на нее, но как будто тянет назад, как будто не отпускает. Пережитая сцена была для нее тяжким испытанием. Ее публично унизил и оскорбил человек, который когда-то любил ее и которого она когда-то любила. А потом, наверное, тоже глубоко обидела и унизила, болезненно оскорбила… Еще большим испытанием для нее было признание Витора. В ответ на ее упреки, на просьбы оставить Асусену в покое он сказал:
— Я люблю ее и буду бороться за нее даже против твоей воли, мама! Против воли ее отца и брата! Против всего света!
— Неужели ты так любишь эту девочку? — похолодев, переспросила Летисия.
— Да, именно так! — услышала она ответ Витора.
И теперь Летисия сидела у себя в спальне и с какой-то безнадежностью думала: неужели провидению мало ее сломанной судьбы? Почему ее сын влюбился в дочь Рамиру Соареса? Неужели потому, что когда-то она оказалась слишком слаба и попыталась сбежать и от своей судьбы, и от своей любви? И неужели теперь всю жизнь ей придется платить по этому счету?..
Франшику чувствовал себя королем и вел себя по-королевски. Усадив Лилиану в самолет, он распорядился подать прохладительного, а потом и чего-нибудь покрепче. Она должна была чувствовать, что летит в режиме наивысшего благоприятствования, что может отдохнуть, расслабиться, потому что обо всем позаботится он, Франшику!
Франшику любил пускать пыль в глаза и сейчас делал это с удвоенной энергией. Он повествовал о своей яхте, особняке, деловых связях. Мальчик на побегушках изображал из себя матерую акулу бизнеса, и сам приходил в восторг от своих успехов.
Лилиана рассеянно его слушала, мысли ее были заняты Франсуа. Она не тешила себя иллюзией, что он безумно ей обрадуется, но сама она безумно хотела повидать его.
В Рио Франшику повез Лилиану в отель высшего класса и заказал номер «люкс».
— С двумя спальнями, — вмешалась Лилиана, — иначе дальше я путешествую одна.
С двумя так с двумя, Франшику не собирался мелочиться, но, конечно, ему стало обидно, что Лилиана не клюнула на его приманки. А уж как, казалось бы, он старался.
Но он ошибался. Лилиана прониклась к нему искренней симпатией. Она прекрасно видела, что он добродушный, славный и веселый парень, сколько бы не напускал на себя гонору и не молол языком.
Однако Франшику всегда было мало того, что ему предлагали. Ему и в самом деле хотелось быть если не королем, то хотя бы принцем. А еще больше хотелось, чтобы его полюбила принцесса. Лилиана казалась ему настоящей принцессой, и он всячески старался ее убедить что достоин прекрасной Лилианы.
Франшику с удовольствием взялся помочь Гаспару. Ему нравилось быть посланником любви. А Гаспар был готов на все ради той, которая стала его избранницей. Но при этом вел себя крайне деликатно и осторожно, подготавливая почву, желая появиться перед Эстелой естественно и ненавязчиво. Франшику пустился в путь, с тем чтобы всеми правдами и неправдами уговорить Эстелу Маркес выступить в Форталезе. И оказался на высоте — Эстелу Маркес он уговорил.
Поначалу он чуть было не испортил все дело, разыграв целый спектакль, чествуя молодую женщину как великую певицу, чем пробудил в Эстеле только недоверие. Она прекрасно знала себе цену, и ей показалось, что ее заманивают в какую-то ловушку. Почувствовав настороженность Эстелы, Франшику все же сумел убедить ее приехать в Форталезу.
Возможно, приманкой был большой портовый город, куда он звал ее. Эстела не была звездой ни первой величины, ни даже второй. Работой она была не избалована и поэтому дорожила каждым предложением. Однако контракт она подписала только на одно выступление. Оно должно было стать для нее своего рода пробой.
Гаспар, когда отправлял Франшику в Рио, большего и не требовал. Он не сомневался, что сможет обеспечить Эстеле успех, а значит, и задержать ее. Ему было важно одно: чтобы она согласилась приехать.
Франшику возвращался в Форталезу окрыленный успехом. Он не ударил в грязь лицом, выполнил все, что обещал. Франшику также надеялся, что Франсуа окажет Лилиане холодный прием, а это сослужит ему, Франшику, хорошую службу.
