Но сейчас они наблюдали оттенки незнакомых эмоций. Не то, чтобы это было плохо, просто они были незнакомыми, а, значит, новыми. Бэккарт понимал, что увлечение ими не оставит Ленайу в покое.
- Среди всех видов за всю историю я наблюдаю самое сильное скопление этих непонятных эмоций у людей, - Бэккарт не стал заострять на этом внимания, - такое впечатление, что они живут ими. Или, может, едят.
- Иногда они улыбаются, - сказала Ленайа, - это другая, противоположная сторона эмоции. Она мне нравится больше!
- Простите за длительное отсутствие, - сказал голос, - задача антискорости света оказалась очень занимательной.
Ленайа отвлеклась от аквариума и топнула ножкой.
- Я вся замёрзла! Здесь есть одежда?
- Конечно, - заботливо ответил нежный голос.
В этот момент в стенах образовались ящики и шкафчики. Только что созданные двери открыли путь выдвинувшемуся халату. Ленайа продела в него руки и только потом сняла с крючка. Халат намок и стал облегать её тело, но всё равно стало теплее. Когда из другого ящика появился чёрный комбинезон, Бэккарт понял, что это для него.
- За изучением ваших знаний я сделала вывод, что они превосходят мои самые смелые ожидания, - восхищённо и с трепетом произнёс голос, - вы весьма интересные. Хоть вы и поделились со мной лишь толикой, я успела оценить, что основной резерв ресурсов тратится на совершенно конкретные детали. Вы изучаете эмоции? Мои обновлённые параметры говорят о том, что у вас негде хранить такие банки данных.
- Я вижу, что и ты разбираешься в эмоциях, - сказал Бэккарт.
- Это лишь часть программы по изучению причин и следствий, - объяснило оно, - следование главной директиве порождает множество дополнительных исследований. Вы могли уже наблюдать многие из них. Множество камер на станции отображают процессы по изучению различных аспектов человеческой жизни и существования. Однако задача главной директивы пока что остаётся не решённой.
- Люди задали тебе вопрос, на который ты не можешь ответить? - В предвкушении очередной загадки засветилась Ленайа.
- Для решения теорем и построения верных алгоритмов требуется стороннее вмешательство. Внесённые людьми данные противоречивы и весьма непоследовательны. Некоторые просто нельзя использовать или сопоставлять в одном уравнении.
- Уравнения, это так глупо! - Сказала Ленайа.
Обработав эту информацию, голос загудел. Вероятнее всего потому, что такое высказывание нелепо смотрелось на фоне тех знаний, которые они принесли с собой. Это значило, что её высказывание вполне могло оказаться истиной.
- Ваш вклад в методы исследований неоценим, - сказал голос, - впрочем нет, он подлежит оценке. Ваш вклад составляет один метод.
Ленайа окончательно согрелась, видимо от того, что помещение дополнилось вентиляционными шахтами, из которых начал поступать тёплый воздух.
- Видимо, изучение юмора находится в начальной стадии, - сказал Бэккарт Ленайе, сильно замедлившись во времени.
- Я всё слышала, - сказал голос, когда он вернулся в нормальное течение.
Из динамиков пронеслась ускоренная запись, на которой было ничего не разобрать. Наверное, так звучал Бэккарт, когда говорил в замедлении, если следовать местному течению времени. Это также означало, что незримый спутник не оставлял их, хоть и был незримым образом сигнала. Пока что разум не покидал их.
- Я буду учитывать, - сказал Бэккарт, - что в твоей реальности ты создаёшь правила.
- Не осуждайте меня, - голос приобрёл кротость, - мне пока недоступны базисные функции, которые вы используете. Так как вы находитесь у меня в гостях, существует ряд условностей. Но не потому, что я пытаюсь вас в чём-то ограничить. Дело в том, что мне категорически не хватает данных. Я с радостью учусь всему, что вы предоставляете. Прошу не корите меня за то, что я наблюдаю за вами – анализ ваших действий столь же важен, как и ваши умения. Если вы привыкли к более широкому диапазону действий, то я попросту так не умею. Прямо в данный момент в одном из секторов я пытаюсь разобраться с положением о времени, но, признаться, мне не удаётся усвоить вероятность перемещения в любом направлении. Поэтому, по крайней мере пока, мы вынуждены двигаться с вами только в одном направлении.
С некоторых пор Бэккарта несколько озадачивало то, что наблюдение продолжалось независимо от его желания. Он прекрасно понимал, что интеллект тянется к знаниям - в этом прослеживалась некоторая наивность и восторг, что не могло не льстить. Только это не давало ему насладиться тем уединением, за которым он сюда и пришёл. Он никому бы об этом не сказал, но хотел лишь одного — побыть с Ленайей вдали от всех.
Относилась ли к этому также Ленайа, он не знал. Однако в том, как она смотрела вокруг себя, с каким искренним и неподдельным интересом она задавала вопросы и впитывала крупинки информации, можно было видеть, насколько она увлечена происходящим. Наконец-то ей было не скучно. Да она и вовсе позабыла о скуке! Её глаза горели, а рот часто улыбался. Она впитывала в себя эмоции как губка. И этот взгляд...
Бэккарт мечтал, чтобы она посмотрела бы однажды так и на него.
