Тропой человека полностью

– Правильно ли я понимаю, что обязан тебе возвращением моей дочери? Сама-то она вряд ли добралась бы сюда невредимой и незамеченной. Могу ли я спросить, что заставило тебя помочь ей?

Верон замешкался на мгновение и ответил:

– Я… я привёл её, чтобы обменять на похищенного Вами гражданина Единой Земли.

– Вот как? И с чего же ты взял, что он был похищен, а не присоединился к нам добровольно?

– Я видел запись патрульного робота.

Мужчина снисходительно улыбнулся и спросил:

– Как тебя зовут?

– Верон, зоолог базового уровня.

– Зоолог! – презрительно фыркнул отец Хейзи. – В этом всё отношение вас, гра-аждан, к окружающему вас миру. К негражданам. К тем, кто хоть немного отличается от вас: вы всех держите за скот. Даже если в действительности некоторые из них оказываются… лучше.

– Секретарь назначил меня классификатором неопознанной формы жизни и сделал это согласно действующему протоколу. Уверяю Вас – это лишь формальное предписание, и, разумеется, Хейзи не имеет ничего общего с типичными объектами моих исследований.

Смерив его недовольным взглядом, мужчина ответил:

– Имея глаза, ты видишь меньше слепцов. Как бы то ни было, ты назвал себя, и я тоже представлюсь: меня зовут Мейер Нибель. Ты слышал это имя прежде?

– Не доводилось.

– Это очень хорошо. Что ж, ты абсолютно свободно можешь посетить Ракеша в его лаборатории, раз ты только ради этого проделал столь долгий и опасный путь. Впрочем, если он откажется идти с тобой – в качестве утешительного приза можешь забрать Марту, – он кивнул на вторую Хейзи и расхохотался.

– С чего это он откажется? – не понял Верон.

– А зачем ему это?

– Как зачем?

– Зачем ему возвращаться в ваше унылое общество тотального контроля? Если можно быть… свободным?

– Вы промыли ему мозги? Такой выбор вряд ли можно назвать свободным.

– Я просто спросил, чего он хочет. И услышал его ответ. Способна ли на такое ненасытная машина, не ставящая человека выше побитой дворняги?

Верон демонстративно закатил глаза:

– Только не говорите, что Вы из этих – которые верят, что Секретарь хочет захватить человечество и сделать людей своими рабами! Умоляю, это всего лишь алгоритм хозяйствования, разработанный для автоматизации управления процессами околонулевой важности, чтобы разгрузить Совет!

– Ты говоришь мне о промытых мозгах, а сам наивно принимаешь на веру то, что неспособен проверить.

– А что тут проверять? Его код открыт, и каждый может ознакомиться с ним.

– Его код… писанный и переписанный им же самим, десятки лет без устали… никогда не постичь человеку. Никому уже не узнать его истинную мотивацию, и в чьих интересах он действует на самом деле.

– Это прямо написано в его кодексе – Секретарь действует в интересах всего человечества, приоритетным объектом защиты для него являются человек и человеческая жизнь, а приоритетной отраслью – наука, как двигатель всеобщего прогресса.

Нибель сощурился, внимательно посмотрел на зоолога с ехидной улыбкой и вкрадчивым тоном спросил:

– Ну тогда я спрошу тебя: а зачем ему на самом деле нужна наука?

– Что значит «зачем»? Наука – это главное, что даёт нам жизнь. Единственное, что по-настоящему важно для выживания и прогресса.

– Для выживания? – усмехнулся Нибель. – Я бы рассказал тебе пару историй о выживании, и, поверь, они не будут иметь с «наукой» ничего общего… Боюсь, что ни у меня, ни у тебя нет лишнего времени на это. И всё же… Все эти полчища неустанно роющих носом землю простачков-учёных, реальная польза от которых весьма разнится от случая к случаю – задумайся на миг, что они все создают? Что производят? Каков продукт их возни?

Верон ничего не ответил, и Нибель гордо сложил на груди руки, приосанился и многозначительно произнёс:

– Я расскажу тебе, – он сделал паузу и заговорщически улыбнулся. – Информация. Вот что они производят. А он… Он питается информацией.

– Я… не вполне уверен…

– Ты же зоолог, не так ли? Давай я спрошу тебя, как специалиста: если биологический вид питается заведомо дефицитным типом пищи – на что он будет готов ради выживания?

Подумав немного, Верон ответил:

– На эволюцию?

– На борьбу.

– И с кем, по-вашему, Секретарь может бороться за пищу?

Нибель опять загадочно улыбнулся, ожидая, что Верон уже сам знает ответ.

– …С нами? Но мы же сами и добываем ему всю эту информацию, как Вы говорите – так почему Вы думаете, что он увидит в нас соперника, а не благодетельного хозяина?

– Потому что мы – единственные, кто обрабатывает информацию, помимо него самого. Естественный враг. Конкурент. И ещё потому, что он тоже неспособен прочесть наш код – а всё неизвестное, как мы понимаем, враждебно.

Посмотрев немного в пол, раздумывая над услышанным, Верон сказал:

– Одного я никак не пойму: неужели… неужели Ракеш просто взял и повёлся на всю эту чепушню? По мне, так звучит слабовато. Я хочу его увидеть!