– Просто одно лицо, – кивнула Ливиа.
Она еще мгновение рассматривала свой портрет, затем нарисовала рядом кривоногого человечка с длинным носом и веером за спиной. Затем подписала «Эйдан Виллор – самовлюбленный индюк».
– Так это хвост? – шейд указал на веер. – Хм… Недурно, но мое изображение точней.
– Чем же? – полюбопытствовала вдова.
– У меня ноги ровные, а вы нарисовали королевского кавалериста.
– Как дети малые, – услышали самозваные художники и обернулись к Тимасу. Лерс деловито упер руки в бока: – Думаю, для начала приведем в порядок гостиную и спальню. Кабинет и вторая комната пока без надобности. Я буду в комнате для прислуги жить. Ваше благородие, вы ведь не сразу нас покинете?
– Подготовим жилище, и уеду, – ответил Виллор. Он еще раз взглянул на рисунки: – Нет, я определенно талантливей вас, – подвел он итог и отошел от комода.
– Зато я точней в определениях, – усмехнулась Ливиана и поспешила к сыну: – Тейд, не тяни руки в рот, смотри, как здесь грязно.
– Я не индюк, просто справедлив в своей оценке, – заметил ей в спину инквизитор.
– Ваше благородие, да займитесь же вы делом, – возмутился Тимас.
– С ума сойти! – воскликнул Эйдан. – Вольнодумство захватывает даже самые преданные умы.
– Я не вольнодумец, – проворчал Лерс. – Но один я тут до ночи не управлюсь, а мальчику и госпоже нужен чистый теплый дом и горячая пища.
– Совершенно с вами согласна, Тимас, – отозвалась Ливиана. – Раз вы нас сюда затащили, шейд Эйдан, то будьте любезны и позаботится о нашем удобстве.
– Стало быть, бунт, – подвел итог Виллор. – Значит, так. Горт, займись Тейдом. Все остальные занимаются уборкой. Да-да, госпожа Ассель, вы в категории остальных. За дело.
– Теперь я окончательно поняла ваш замысел, – Ливиана насмешливо посмотрела на шейда. – Вам просто не хотелось платить деньги тем, кто бы мог убираться в доме и приглядывать за ним, и вы притащили себе бесплатных рабов.
– Вы так тонко меня понимаете, – ядовито ответил Эйдан. – Ну а раз вы меня разгадали, то беритесь за работу. Закат еще далеко.
Виллор покинул маленький домик уже затемно. Несмотря на усталость, настроение его было превосходным. Он пытался сосредоточиться на предстоящем деле, но мысли вновь и вновь возвращались к прошедшему дню. То он вспомнил веселые подначки и шпильки, которыми они обменивались с госпожой Ассель, то их небольшую потасовку, после того, как шейд посадил на нос важной вдове мыльную каплю. Она свела зрачки к переносице, рассматривая украшение.
– Вы перешли дозволенную грань, шейд Виллор, – хладнокровно отметила женщина, продолжая любоваться на капельку пены на кончике своего носа. – Вы понимаете, что это война?
– Вы собираетесь мстить? – полюбопытствовал Эйдан.
– Еще как собираюсь, – кивнула она и зачерпнула в ладони пенную шапку.
– Вы закидаете меня пеной? – насмешливо спросил инквизитор, и Ливиана дунула на мыльное облачко.
Клочья пены повисли на одежде и на волосах шейда. Неудовлетворенная вдова посмотрела на остатки мыла на своих ладонях, шагнула к Виллору и растерла пену о его щеки. Глаза инквизитора, и без того ошеломленные, округлились, и он обтерев рукавом лицо, известил:
– Вот теперь и вправду война.
– Вы обидите слабую женщину? – спросила Ливиана, отступая назад.
– Вы не слабая женщина, вы – наглейшая особа, – ответил ей Эйдан. – Бегите, Ливиа, ибо в гневе я страшен.
– Вы не благородный шейд, – фыркнула она.
– Конечно, – кивнул старший инквизитор, запуская в таз ладони, – я оскорбленный благородный шейд.
Госпожа Ассель взвизгнула, увернулась от попытки обмазать ее пеной и бросилась прочь, ее преследователь следом, но запнулся за ведро, приготовленное Тимом, и оно перевернулось, оглушительно громыхнув. Вода выплеснулась наружу и потекла по полу. На шум и брань хозяина прибежал Тим, убиравший спальню.
– Да что же это такое! – воскликнул он, всплеснув руками. – Даже от Тейда нет столько разрушений, как от вас, благородные шейды! – После увидел подсыхающую пену на волосах хозяина, клочки мыльных облачков на одежде госпожи Ассель и всплеснул руками второй раз: – Вы хоть тряпки туда не совали?
– Я только что сменил воду, – отмахнулся Виллор.
За спиной Тимаса хохотала Ливиана, и Эйдан вдруг забыл все слова, готовые сорваться с языка. Он смотрел на женщину и не верил тому, что видел. Сколько раз он представлял себе ее смех и сияющие глаза, но даже не мог подумать, что увидит всё это воочию. Неожиданно смех вдовы оборвался. Она судорожно вздохнула и потупилась.
– Посмотрю, как там Тейд, – негромко произнесла Ливиана и сбежала из-под жадного взора шейда.
Эйдан схватил Тимса за плечо и указал в том направлении, куда ушла женщина.
– Она смеялась для меня, Тим. Понимаешь, для меня.
– И чего такого, – пожал плечами верный слуга. – Господа Ливиана уже с неделю на вас другими глазами смотрит. Кажись, нравитесь вы ей.
– Думаешь? – Эйдан устремил на Лерса горящий взор.
