Тропы песен полностью

Хромоножка был при параде. На нем была чистая белая рубашка и коричневый твидовый пиджак, а волосы и лицо у него были так густо смазаны маслом, что он походил на мокрого серого тюленя.

Он хотел посетить Долину Саговника – очень важное место, расположенное на его Песенной Тропе, где он никогда не бывал.

Долина Саговника – это Национальный парк (впрочем, старательно оберегаемый от посетителей), где растут уникальные виды капустной пальмы и имеются древние посадки аборигенной сосны. По дну ущелья, расположенного там, течет река Хорн, по дну ее русла пробегал некогда Предок Хромоножки, Пятнистая Куница. Пятнистая куница, или тджильпа, – это не настоящая куница, а маленький сумчатый зверек (Dasyurus geoffrei) с огромными усами и опушенным хвостом, который он все время держит вертикально над спиной. К сожалению, ему грозит вымирание.

Есть рассказ о том, что молодой Предок-Тджильпа где-то на севере от хребта Макдоннелл увидел, как с неба падают два орлиных пера, и ему захотелось узнать, откуда они. Последовав вдоль Млечного Пути по песчаным холмам, он мало-помалу собрал других Людей-Тджильпа, которые один за другим примыкали к шествию. Они шли и шли. Шерсть у них взъерошилась от зимнего ветра, а лапы растрескались от холода.

Наконец они достигли моря возле Порт-Огасты, а там, в волнах, стоял высокий шест – до самого неба (как гора чистилища у Данте). Его вершина была белой от небесных перьев, а нижняя половина – белой от морских перьев. Люди-Тджильпа вытащили этот шест и понесли его в Центральную Австралию.

Хромоножка никогда не бывал там из-за какой-то давней распри. Но недавно узнал по «телеграфу буша», что трое его дальних родственников живут – вернее, умирают – там, рядом со своим хранилищем чуринг. И он хотел повидаться с ними перед их уходом.

Мы ехали семь часов – с семи до двух. Хромоножка сидел впереди, между водителем и Мэриан, не двигаясь, а только бросая быстрые взгляды направо и налево.

Когда до долины оставалось километров пятнадцать, «лендкрузер» перепрыгнул через ручей, текший на юг.

Вдруг Хромоножка подскочил на месте, как попрыгунчик, забормотал что-то неразборчивое, просунул голову в водительское окно (так что Аркадию пришлось вильнуть), сунулся в другую сторону, а потом сложил руки и умолк.

– В чем дело? – спросил Аркадий.

– Люди-Тджильпа пошли туда, – ответил Хромоножка, показывая на юг.

Возле дорожного знака, указывавшего на Долину Саговника, мы сделали крутой поворот вправо и поехали по обрывистой дороге вдоль русла Хорна. По белым камням бежала бледно-зеленая вода. Мы несколько раз переезжали реку. Из нее росли речные красные эвкалипты.

Хромоножка так и держал руки сложенными и не говорил ни слова.

Мы подъехали к слиянию двух рек – точнее, нам снова встретился поток, который мы уже пересекали выше, на главной дороге. Этот меньший поток и был путем следования Людей-Тджильпа, и мы двигались к нему под прямым углом.

Когда Аркадий повернул влево, Хромоножка снова подскочил и оживился. Он снова стал высовываться то в одно окно, то в другое. Бешено вращал глазами, оглядывая скалы, утесы, пальмы, воду. Его губы шевелились очень быстро, как у чревовещателя, и из них вылетал какой-то шелест: с таким звуком ветер проносится по веткам.

Аркадий сразу понял, в чем дело: Хромоножка заучивал слова песни о Пятнистой Кунице со скоростью пешего хода, около шести километров в час, а мы сейчас ехали со скоростью под сорок.

Аркадий переключился на низшую передачу, и мы поползли не быстрее пешехода. Хромоножка мгновенно перестроился на новый темп. Он заулыбался. Стал покачивать головой. Вместо торопливого шелеста полились мелодичные звуки песни; стало понятно, что Хромоножка на время превратился – по крайней мере в собственных глазах – в Пятнистую Куницу.

Так мы ехали почти час, дорога петляла между красными утесами. Виднелись гигантские валуны, запачканные черными потеками, а между ними, как увеличенные древесные папоротники, росли саговники. Стояла духота.

Потом река скрылась под землей, оставив на поверхности стоячее озерцо с камышовой опушкой. Рыжая цапля взмыла вверх и уселась на дереве. Дорога закончилась.

Мы вылезли и пошли вслед за Хромоножкой по хорошо утоптанной тропе, которая вилась между камнями и водой и в конце концов привела к водоему, стенки которого образовывали ступенчатые пласты темно-красной скальной породы, походившие на ряды сидений в древнегреческом театре. Под деревом стояла типовая жестяная лачуга.

Женщина средних лет с колыхавшейся под малиновым джемпером грудью тащила к очагу хворост. Хромоножка назвал себя. Та улыбнулась и знаком позвала нас всех за собой.

Как я записал когда-то у себя в молескине, мистики верят в то, что идеальный человек должен сам прийти к «правильной смерти». Достигший цели «уходит обратно».