Нарвался Радим, когда начали сгущаться сумерки. Он уже стал приглядывать себе убежище и, шагнув в очередной портал, вывалился в центре странного города, вернее руин города. Все, что он видел, говорило о том, что его занесло из средневековья, мостовая из брусчатки, стены домов из дикого камня, полуразвалившиеся лачуги, какой-то полуразрушенный собор, похожий на костел. Вот он впечатлял — метров сорок, а то и пятьдесят в высоту, но у него уцелел только фасад. И вот тут Вяземский вляпался. Метрах в двадцати хлопнула тетива, свистнула стрела, от которой он легко уклонился, но выстрел был только началом. Отовсюду из руин полезли какие-то бородатые неопрятные мужики с ножами, копьями, мечами и луками. Было их человек пятнадцать, у двоих даже имелись щиты. Радим выхватил рогатку и, вскинув, засандалил солевым шариком точно в переносицу набегающему на него копейщику. Вот только результат оказался посредственный, соль на него совершенно не подействовала, но мощный удар в такое место опрокинул его на спину, и встанет здоровяк, скорее всего, не скоро, башка будет гудеть от души.
Радим развернулся и бросился на прорыв, выбрав наиболее удачное направление. Он сунул рогатку в карман и взялся за кукри. А дальше? Дальше начался негатив. Ну, что тут сказать? «Невиноватая я, он сам пришел». Вот и эти бородачи сами пришли. Срубив выставленную вперед руку с зажатым в ней кинжалом, Вяземский сбил на полном ходу подранка, вогнав кукри ему в брюхо и отшвырнув заоравшего мужика в сторону. Затем настало время стрелка с каким-то сильно современным блочным луком, которым он пользоваться не умел. Его он убил сходу. Снова свистнули стрелы, одна прошла над левым плечом, а вот вторая угодила между лопаток. Вот только широкий бронебойный наконечник застрял в кольчуге. Сила удара была впечатляющей, и Радим с трудом устоял на ногах и не пропахал носом брусчатку, но поддоспешник выдержал испытание, не будь его, и удар был бы куда сильнее. Дальше начались салочки в руинах. У противника было единственное преимущество — они знали местность. Но их бестолковость и неумение учиться на ошибках, свело его на нет. Радим действовал на скорости, без зазрения используя руну сокрытия, заходил в тыл и, перерубив шею одному, всаживал кукри в брюхо другого. Ходили они парами, но это им мало помогало. Правда, сокрытие при таких прятках жрало резерв, как не в себя, и скоро кубышка показала дно, но к этому моменту врагов осталось не больше трех-четырех, ну, на крайняк пять. А вообще все эти салочки были примитивными, за исключением того, что в него дважды швырялись магией, один раз огнем, второй молнией. С этих кадров Радим поднял соответствующие умениям плашки с рунами, и светились они хорошо. Уроды кончились минут через двадцать. Последним был здоровяк, который дрожал от страха. Оно и понятно, был мужик один, вооружен странным ножом, их было семнадцать человек, а теперь он остался в гордом одиночестве.
Радим вышел к нему, стянув рюкзак и пристроив его у стены. Выглядел бугай хорошо, метра два, шириной плеч не обижен, меч двуручный больше напоминал оглоблю, которой он довольно споро размахивал.
Все случилось очень быстро. Видимо, окончательно сбредив от страха, разбойник побежал на него, размахивая своей железкой. Радим с огромным трудом увернулся от широкого и мощного горизонтального удара. Если бы не руна скорости, которая еще действовала, и ловкость, то он был бы разрублен на две неравные половинки, и кольчуга бы не спасла. Но это был единственный удар, который он дал разбойнику. Скользнув под левую руку, он вогнал кукри бугаю под подмышку. Клинок с рунами, пробив мышечный каркас, сокрушив ребра, вошел в сердце. Детина пошатнулся и, выдав по-русски: «Сука», рухнул плашмя, приложившись мордой о брусчатку. Дикий сплюнул и, вытерев клинок об лохмотья, в которые тот был обряжен, сделал шаг, выходя из лужи крови, натекшей из раны. Нагнувшись, Вяземский поднял плашку с руной силы. Причем поднял сразу рукой. Надо сказать, накоплено было немало, тряхнуло меньше, чем от руны резерва, но на пару секунд в глазах потемнело, но дальше дело не пошло.
