Он взял шляпу и поднялся. Больше говорить было не о чем. Стройная, хорошо знакомая теория и убедительная аргументация! Может быть, «дух» действительно властвует над материальными условиями, но если эти материальные условия начисто отсутствуют, то чем, спрашивается, должен управлять «дух»? Да и сам этот «дух» уже надломлен...
Раскрыв зонтик, Киёхара снова вышел на улицу, под проливной холодный дождь. На душе у него скребли кошки. Во что, интересно, верит этот военный, что может оставаться спокойным? В историю Японии? В силу «национального духа»? В «нерушимую в веках» императорскую династию? «Процветание потомка солнца да будет нерушимо, и вечно, как нерушима и вечна сама земля!» Легенда, красивая легенда, не больше! Но, может быть, сам капитан тоже из числа этих легендарных военных, которые верят красивым сказкам? Увы, легенды о Японской империи близятся к завершению. Мифы будут развеяны, традиции погибнут. Страна Восходящего Солнца с ее культом верноподданничества защищает идеи, которые больше чем на тысячу лет отстали от идеологии Запада... Шагая под дождем, Киёхара вышел ко рву, окружающему дворец. Дождь был сильный, и вода во рву покрылась белой пеной, дворец был погружен в тишину, похожий на безмолвный символ давно минувших упований народа.
На следующий день дождь все не прекращался. Киёхара позвонил в министерство иностранных дел. Ему ответили, что министр сегодня занят и сможет принять Киёхара только завтра.
Решив отложить визит в министерство иностранных дел, Сэцуо Киёхара отправился в недавно созданное министерство вооружений. Бывший министр промышленности и торговли Нобускэ Киси, недавно назначенный на пост государственного министра и — по совместительству — заместителя министра вооружений, считался наиболее видным представителем новой бюрократии; его называли также правой рукой премьера Тодзё. Это был человек острого ума, способный политический деятель. Поговаривали, что из всех нынешних министров только Киси может оказывать влияние на Тодзё. Внешность у него была своеобразная — удлиненное лицо с неестественно большими и какими-то особенно тонкими ушами, толстые губы и торчащие вперед зубы.
— Здравствуйте, здравствуйте! — он любезно указал Киёхара на стул, и тотчас же опять стал серьезным.— Я о вас слышал. Мне говорили, что вам запрещено печататься. Это правда?
— Правда.
— Удивительно! По какой же причине?
— Без всяких особых причин. Просто нынешним правителям, и в первую очередь Тодзё, не по душе такие убежденные либералы, как я,— засмеялся Киёхара.
— Но это же полный абсурд! Допустим, вы либерал, но все равно — вы человек совсем иного сорта, чем эти левые... А откуда, скажите, исходит этот приказ? — люда
безнал речь была характерна для Нобускэ Киси. Он умел обворожить собеседника и постепенно уклониться от разговора о главном, ради чего пришел к нему посетитель. Если представители старой бюрократической гвардии сразу обрушивались на всех и каждого с бранью, то Нобускэ Киси в совершенстве владел искусством ловко направлять разговор в желательное для него русло. Л4анера речи у него была мягкая, как у банкира.
— Если вы желаете, я расскажу вам об этом, но несколько позже...— Киёхара старался не допустить, чтобы собеседник сбил его с намеченной темы.— С моей стороны, очень неожиданно вдруг обращаться к вам по такому вопросу, но... Одним словом, начну сразу с главного. Я пришел к вам, чтобы просить вас приложить все усилия для скорейшего окончания войны.
— То есть как прикажете вас понимать?
— В противном случае Японию ждет неизбежное поражение.
— Почему же?
— Да потому, что на победу нет ни малейшей надежды.
— Допустим. Но и поражение вовсе необязательно.
— Нет, обязательно
— Гм... Это прискорбно. Говорите, я слушаю вас с большим интересом,— приглашая своего собеседника высказаться, он рассчитывал, что сумеет полностью опровергнуть все доводы Киёхара. Эпитеты «обтекаемый» и «ловкий» как нельзя лучше определяли внутреннюю сущность господина Нобускэ Киси.
— Нет, лучше вы, руководитель министерства вооружений, скажите мне, что дает вам основания надеяться на победу?
— Оснований множество...— заместитель министра откинулся на спинку кресла и некоторое время усиленно дымил сигаретой. Внезапно он улыбнулся.— Да вот, могу рассказать вам кое-что интересное...
— О чем это?
