— Вы слышали, Киёхара-сэнсэй? Меня сегодня опять вызывали в информационное бюро военного министерства. Ну, доложу вам, и досталось же мне на орехи! Короче говоря, все дело в вашей статье, которую мы поместили в прошлом месяце. Мне заявили, что эта статья никуда не годится. Вы, мол, поддерживаете дипломатию Коноэ и, следовательно, относитесь к проамериканской партии. Вот как теперь рассуждают в военных кругах... Но ведь это, попросту говоря, полное отрицание курса Коноэ! Я решил действовать напрямик и говорю: «Значит, между правительством и военным командованием имеются расхождения в этом вопросе?» Ну, тут уж подполковник Окисима попал в неловкое положение и давай изо всех сил изворачиваться и доказывать, что, мол, никаких расхождений нет. Но только я и сам вижу, что есть, безусловно есть!
— Гм, вот как...
— Тогда я говорю: «Поскольку между правительством и военным руководством имеются такие разногласия, то уж прошу вас, господин подполковник, растолкуйте мне, пожалуйста, каких же взглядов следует, придерживаться нам, простым людям?» Тут Окисима окончательно разозлился и заявил мне, что армия сражается во имя того, чтобы искоренить идеи американизма на Востоке. А такие статьи, как статья Киёхара-сэисэя, сбивают с толку общественное мнение и порождают сомнения относительно правильности шагов, предпринимаемых высшим командованием армии. Поэтому появление подобных статей впредь категорически запрещается... Я проспорил с ним добрых два часа. На этот раз дело ограничилось подачей объяснительной записки. Но он грозился, что в следующий раз так легко отделаться не удастся. Нуда все это пустяки, ерунда, я не придаю значения его словам..!
Кумао Окабэ непрерывно болтал, одну за другой опрокидывал в рот чашки’ с вином, вытирал пухлой рукой пот со лба и снова принимался болтать, здоровый, молодой, жизнерадостный человек. Сэцуо Киёхара, краем уха прислушиваясь к его словам, смотрел на цветущий сад, над которым сгущались сумерки.
— Катастрофа не за горами...— произнес он, многозначительно кашлянув.
Мацудайра и Макино, которых военщина называла врагами отечества и непрерывно травила, были главной опорой группировки, выступавшей за мир с Англией и с Америкой. К этой же группе принадлежали Корэкиё Такахаси, убитый во время февральского путча, и Коку Инукаи, убитый во время майских беспорядков. На протяжении долгих лет военщина враждовала с ними. В военных кругах росла и крепла группировка, стоявшая за сближение с Германией. Поездка в Германию и в Италию генерала Ямасита, вернувшегося в Японию в июле этого года, тоже свидетельствовала об этих тенденциях. Японская военщина видела свой идеал в гитлеризме. Сэцуо Киёхара хорошо понимал всю опасность этого курса.
— Да, катастрофа не за горами,— повторил он, кивая головой, словно в ответ на какие-то свои мысли.— Тупик, в котором оказалась сейчас дипломатия Коноэ,— первый шаг на пути к катастрофе. Военные круги хотят возложить ответственность за провал переговоров на Коноэ. Но в действительности они сами во всем виноваты. Решиться на Оккупацию Южного Индо-Китая!.. Да ведь это самое настоящее бесчинство, насилие! Воспользоваться поражением Франции, запугать угрозами правительство Виши и в результате прибрать к рукам рис и каучук Южного Индо-Китая, и заодно приобрести плацдарм для дальнейшего продвижения на юг... Господа военные намереваются, как говорится, «сбить двух птиц одним камнем». Можно сказать, что в Японии больше нет дипломатии. Да, дипломатии больше не существует. Грабеж не нуждается в дипломатии.
— Правильно! — воскликнул Кумао Окабэ, хлопнув, себя по колену.— Однако, сэнсэй, если таково ваше мнение, то военные круги и впрямь имеют основания выражать недовольство по поводу ваших статей.
— Все равно, мне с ними не по пути,— спокойно ответил Киёхара-сэнсэй.
Профессор Кодама с удовольствием прислушивался к беседе. Это был полный, благодушный старик с румяным лицом и белыми, как снег, волосами. Его низкорослая фигура, казалось, вся так и лучилась здоровьем и оптимизмом. По-видимому, профессия врача,, которой доктор Кодама занимался вот уже тридцать лет, выработала в нем душевную мягкость, светлый, оптимистический склад характера. Может показаться странным, откуда берутся такие черты у человека, который изо дня в день в течение многих лет видит перед собой десятки и сотни больных, сталкивается с их несчастьем, страданиями, грязью. Однако среди пожилых врачей нередко встречаются люди такого склада. Профессор Кодама не принадлежал ни к каким политическим группировкам, не придерживался никаких определенных политических убеждений, зато он обладал большим, теплым сердцем, способным принести утешение людям самого разного образа мыслей.
