— Ах, вот как. И сейчас все еще находитесь в госпитале?
— Так точно.
— А как же типография?
— Там есть опытные служащие, так что, думаю, пока как-нибудь обойдется, но я и сам хочу как можно скорее выписаться из госпиталя и заняться делами.
Дзюдзиро Хиросэ отвечал без запинки, стоя навытяжку, как будто докладывал командиру роты. Он тоже не подозревал, что директор журнала — отец солдата Асидзава. Больше того, он вообще уже успел забыть, что у него был когда-то подчиненный по фамилии Аеидзава. За годы, проведенные в армии, у Хиросэ перебывало немало солдат. Сотни раз случалось Хиросэ избивать их до полусмерти, пинать ногами. В казарме мордобой был самым обычным явлением, без которого не обходился ни один день. Поэтому ему и в голову не приходило, какое фатальное стечение обстоятельств привело его в дом директора Аеидзава. Закончив визит, он поклонился и, опираясь на руку сопровождавшего его служащего, с трудом вышел из прихожей.
И не Хиросэ, а именно Юхэй, глядя вслед гостю, невольно вспомнил безвременно погибшего Тайскэ и с волнением подумал, что вот перед ним еще один цветущий молодой человек, которого искалечила армия. Мысленно он ставил недавнего посетителя в один ряд с Тайскэ и одинаково считал их обоих жертвами этой кровавой войны.
Проводив гостя, директор Аеидзава, как всегда, пошел в редакцию. Стояло на редкость холодное субботнее утро.
Он не успел еще снять шляпу у себя в кабинете, как дверь отворилась и вошел один из сотрудников. Вид у него был такой, словно он насилу дождался директора.
— Шеф, Морита-кун арестован...
— Арестован?! Как, почему?
— По-видимому, все по тому же «иокогамскому делу». Кроме того, Такабатакэ-куна тоже, кажется, взяли...
— Вот это новость! — Юхэй, не садясь, в раздумье покачал головой. Морита был журналист, любивший острые статьи. Но участвовать в подпольном движении — нет, на это он никогда не отважился бы. Непостижимо., почему полиции вздумалось арестовать подряд трех его журналистов?
— Ничего не понимаю. Может быть, это своего рода месть со стороны военных кругов или тайной полиции?
— Не знаю... Я тоже ничего не понимаю...
В это время зазвонил телефон. Юхэй, все еще не садясь, снял трубку. Женский голос попросил позвать к телефону директора. Голос показался Юхэю знакомым.
— Я вас слушаю.
— Ах, это ты, папа? Это я, Кинуко.
Кинуко была его старшая дочь, жена Кумао Окабэ.
— А, здравствуй, Кину... Ну, как живешь? Здорова?
— Папа, у нас несчастье. Кумао арестовали сегодня утром. Явились трое и, ни слова не говоря, увели его с собой. Скажи, может быть у вас что-нибудь случилось по службе?
Директору Асидзава показалось, будто земля разверзлась у него под ногами. Итак, они забрали главного редактора, его зятя. Однако внешне Асидзава не утратил своей обычной выдержки.
— Ах так...— сказал он по возможности спокойно.— Скажи,, эти полицейские оставили какие-нибудь документы?
— Да, оставили. Визитные карточки.
— Ну-ка, прочитай, что там написано после имен и фамилий. Нет ли там слов: «управление полиции города Иокогамы»?
— Есть.
— Так, ясно... Видишь ли, в общих чертах я, кажется, догадываюсь, в чем тут дело, но постараюсь разузнать поточнее. Как только удастся что-нибудь выяснить, я немедленно позвоню тебе. Не волнуйся и жди моего звонка. У нас в журнале ничего не случилось, но я думаю, что подозрение пало на них все-таки в связи с работой... Ну-ну, не надо чересчур волноваться, слышишь?
Положив трубку, Юхэй тотчас же приказал одному из сотрудников позвонить в отдел тайной полиции при главном полицейском управлении и навести справки, почему задержан Окабэ и другие сотрудники журнала. В полицейском управлении ответили, что они не имеют к этим арестам никакого отношения.
Директор немедленно оделся и вышел из кабинета. Распорядившись, чтобы сотрудники не слишком торопились рассказывать о случившемся посторонним и продолжали работать, как обычно, он спустился по бесконечным лестницам вниз и отправился на станцию, чтобы как можно скорее попасть в Иокогаму.
Начальник отдела тайной полиции при полицейском управлении Иокогамы держал себя с директором Асидзава крайне холодно и нелюбезно. Он подтвердил факт ареста Окабэ и Морита, но не сообщил ни причины ареста, ни возможной даты освобождения.
— По существу обвинения пока ничего не могу вам сказать, мы должны провести еще дополнительное расследование. Ну, а когда следствие закончится, тогда, возможно, арестованные будут освобождены... Когда это будет? Трудно сказать... Некоторое время, очевидно, потребуется...—Начальник отдела вытащил из кармана кителя часы и открыл крышку.— Прошу извинить, у меня заседание...
В просьбе о свидании было отказано.
Директор достал карандаш, написал на обороте визитной карточки: «О жене и детях не беспокойся, я о них позабочусь. Постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы поскорее разъяснилось недоразумение с твоим арестом». Эту визитную карточку он попросил передать Окабэ.
— Хорошо, оставьте,— гласил малообнадеживающий ответ.
