Далее, считаю своим долгом сообщить Вам, что отец упомянутого Асидзава является издателем журнала «Синхёрон» и, как Вы сами уже изволили обратить внимание, из месяца в месяц помещает в своем журнале статьи либерального толка. Позволю себе заметить, что подобная деятельность тоже требует самого пристального внимания, поскольку она вводит в заблуждение общественное мнение, сеет смуту в сердцах и, следовательно, в конечном счете является тем, что принято называть «брешью, которую прогрызает в крепостной стене муравей»,— то есть направлена на ослабление нашей боевой мощи. Такие писания, как помещенная в сентябрьском номере этого журнала статья Сэцуо Киёхара «Вступление наших войск в Индо-Китай и переговоры с Америкой», злонамеренно извращают действия нашей армии и сеют сомнения относительно целей священной войны. Смиренно полагаю, что в чрезвычайное время, которое сейчас переживает наша страна, подобные писания заслуживают самого пристального внимания.
Настоящим письмом хочу обратить Ваши взоры на эти факты и горячо желаю энергичных и благотворных действий с Вашей стороны».
Письмо было послано в тот же день заказным отправлением начальнику жандармерии города Токио, который был земляком генерала и его старшим однополчанином, и генерал Хориути больше не вспоминал об этом событии. Но брошенный им камень попал в цель.
Начальник жандармерии приказал подчиненным произвести расследование в пехотном полку Сидзуока и доложить о солдате второго разряда по фамилии Асидзава. Кроме того, он отдал распоряжение ознакомиться со статьей Сэцуо Киёхара, опубликованной в журнале «Синхёрон».
А через неделю после этого, когда, в связи с потоплением американского парохода «Глория», уже совсем явственно обозначилось вступление Америки во вторую мировую войну, Сэцуо Киёхара вызвали в жандармское управление и допрашивали два дня подряд. В то же время в пехотный полк в Сидзуока были командированы два жандармских офицера. Командир полка вызвал командира роты и командира взвода, у которых служил Тайскэ, и приказал им собрать подробные сведения о солдате второго разряда Асидзава. И спустя всего лишь неделю после прибытия в полк в полковом списке против фамилии Асидзава появился жирный красный кружок, который должен был означать, что его личность подозрительна и поэтому требует особого наблюдения.
Так случилось, что безграничная, самозабвенная любовь одной женщины, неосторожной и опрометчивой, поставила под удар двух мужчин.
VI
Небольшой кусок отваренной в сое скумбрии и четыре ложки маринованной редьки, котелок овсяной каши. Унылая трапеза, когда ешь зажмурив глаза,—ешь, чтобы только не умереть с голода. Запах кожаной конской упряжи, запах кухни, запах мужского пота. Торопливая, рассчитанная по секундам еда.
После завтрака сразу же звучит команда: «Становись!» Построение во дворе казармы в полном обмундировании, с винтовками. Рота отправляется в тренировочный марш. Приказ: до прибытия к пункту назначения воду не пить.
Из ворот казармы солдаты выходят быстрым походным шагом. Горячее солнце обжигает лица. Сначала шли вдоль рва, окружающего старинный замок. Город остался позади, они уже перешли мост через реку Абэгава. Речная прохлада приятной свежестью овевает вспотевшие лица и шеи. Далеко вперед убегают ряды сосен, растущих вдоль старинного тракта Токайдо, на земле, под деревьями, алеют цветы. Где пункт назначения— солдатам неизвестно. Дорога постепенно поднимается в гору. Солдаты вступили в район гор —направо виднеется пик Догэцу. Сквозь бамбуковые заросли мелькает крыша храма, того самого, где, по преданию, хранится заколдованный «котел счастья». Обгоняя солдат, ползет по дороге, тяжело пыхтя мотором, автобус. Вот и перевал Удзу. Дорога в этом месте проходит через тоннель — это самая высокая точка подъема, отсюда начинается спуск. Снова звучит команда: «Бегом!» Передние ряды ускоряют шаг, задние шеренги смешались.
