Шестнадцатого декабря отравился Фумимаро Коноэ. Три раза он возглавлял кабинет, пытаясь открыть новые перспективы для грядущего развития Японии, три раза потерпел неудачу, был объявлен военным преступником, и в то утро, когда его должны были отправить в тюрьму, покончил с собой, оставив исполненное трагизма послание. Это самоубийство как нельзя лучше символизировало исторические судьбы Японии.
Однако даже это большое событие не произвело особого впечатления на Хиросэ. Он не любил попусту цепляться за прошлое. Точно так же как он не питал больше ни малейшего уважения к бывшему своему командиру поручику Ивамото, так же не печалился он по поводу самоубийства бывшего премьер-министра. Сейчас все его интересы были сосредоточены на делах. Дела занимали все его помыслы. Он снял в аренду третий этаж в одном из больших зданий неподалеку от Симбаси и готовился открыть там кабаре. Официальным хозяином кабаре считалось подставное лицо — кореец.
С помощью подставных лиц неяпонского подданства удавалось избавиться от надзора экономической полиции. В то время японская полиция еще не получила права как-либо ущемлять интересы корейцев или китайцев. Торговцы и коммерсанты, стремившиеся воспользоваться послевоенной смутой и всеобщим упадком нравов, наперебой привлекали лиц неяпонского подданства и открывали бары и кабаре сомнительной репутации. В таких заведениях собирались дельцы черного рынка, нажившие шальные деньги на инфляции и разрухе, шелестя пачками денег, приглашали женщин, кутили напропалую. Безработные женщины толпами собирались вокруг таких кабаре, где царил бесшабашный разгул, и торговали собой, чтобы не умереть с голоду в этот жестокий переходный период.
Восстановление Токио началось с восстановления притонов разврата. Улицы, дышавшие пороком и разложением, вновь ожили. К тому же эти предприятия приносили владельцам хорошую прибыль. Все полномочия по организации кабаре Хиросэ передал своему управляющему Кусуми, поставив его во главе предприятия, а сам оставался в тени, сохраняя реноме солидного делового человека.
Кроме того, располагая бумагой, добытой на черном рынке, и используя свои возможности как владельца типографии, он собирался начать издание эротических, бульварных журналов. Все эти планы подсказывал ему Кусуми.
Этот Кусуми всегда готов был браться за все. Он преодолевал нерешительность Хиросэ, который склонен был прежде осторожно взвесить все «за» и «против» намечаемого предприятия. При этом планы Кусуми все до единого всегда завершались успешно. От природы хладнокровный, хитрый и сообразительный, он не стремился к деньгам, не гнался за славой, а просто испытывал как бы безотчетную радость, когда ему удавалось обвести вокруг пальца партнера и нажиться за его счет. Казалось, в голове Кусуми не существует понятий ни о морали, ни о законах. Это был прирожденный делец, гений черного рынка.
В такие времена, когда общество и все окружающие еще не оправились от потрясений, вызванных военным разгромом и капитуляцией, возможностей для наживы было сколько угодно. Все покоилось на шаткой основе, было непрочно, подвержено всяческим колебаниям. Хиросэ нравилось ловко пользоваться этими обстоятельствами. Казалось, вся жизнь зажата у него в кулаке и мир отступает перед ним, побежденный. Однако пружиной, приводившей в действие весь механизм предприятий Хйросэ, всегда был Кусуми.
Когда на черном рынке поднимались цены на стекло, он вкладывал деньги в стекольный завод, получал колоссальные прибыли от продажи готовой продукции, потом скупал черепицу в префектуре Акита и выжимал последние гроши у бесчисленных погорельцев, строивших бараки на выжженных пустырях.
Кусуми оставался все таким же тощим — не человек, а кожа да кости; выражение лица у него было всегда озабоченное. Однако, несмотря на невзрачную внешность, в нем жил дух своеобразной отваги, помогавшей ему при всех обстоятельствах сохранять хладнокровие,— что бы ни случилось, Кусуми и бровью не поводил.
С виду его можно было принять за обыкновенного рядового служащего. Загадочная это была личность, и никто не мог бы сказать, какие новые проекты гнездятся в его голове.
Каждый вечер, потягивая сакэ, Хиросэ выслушивал новые планы Кусуми. Эти планы распространялись буквально на все области промышленности или торговли.
