— Вот я слышу все обвиняют спекулянтов, ругают их, а на самом деле они, право, ни в чем не повинны. Всему виной правительство. Правительство бездействует, товаров нет. Ну, а там, где товары не поступают к потребителю,— естественно, возникает спекуляция; и скажу вам, население Токио попросту пропало бы без спекулянтов. Посудите-ка сами: сейчас в Токио ежедневно поступает с черного рынка не меньше пятисот мешков риса, а то и больше. Только благодаря этому рису люди кое-как существуют. Точно так же обстоит дело и с рыбой и с мясом. Об одежде и говорить не приходится — достать одежду можно только на черном рынке. Сакэ, табак, обувь, железо, цемент, стекло — да все, что ни возьми, все поступает только через черный рынок. Действуй правительство немного оперативнее, никаких затруднений не возникало бы. Возьмите, например, уголь. Будь достаточно угля, на транспорте не было бы перебоев. Значит, поступали бы товары с мест. А сейчас они залеживаются в провинции. Товаров-то покамест еще хватает. Надо только уметь доставить их куда надо, и всем будет хорошо. А правительство не способно наладить эту доставку. Значит, приходится действовать спекулянтам... Ясно? Так чем же они плохи, эти самые спекулянты? В чем же, спрашивается, их преступление? Нет, кроме шуток. Они труженики — да, труженики, работающие на благо страны! Попробуйте-ка представить, что произошло бы, если бы контроль за торговлей рисом действительно строго проводился в жизнь? Тысячи людей умерли бы голодной смертью... Если уж правительство решило взять торговлю рисом под свой контроль, так пусть же, черт возьми, примет меры, чтобы люди могли обходиться без спекулянтов! Но господа министры не способны на это. И при этом еще называют деятелей черного рынка преступниками. Смешно, честное слово! Сыплют громкими фразами, а сам премьер-министр Сидэхара или министр финансов Сибудзава, ручаюсь, тоже едят рис, купленный на черном рынке, определенно! Так как же они смеют упрекать других за то, что те прибегают к помощи спекулянтов?
Окабэ молча слушал, дымя сигаретой. Суждения Хиросэ вовсе не отличались оригинальностью. Такие речи часто раздавались в среде интеллигентов, настроенных враждебно по отношению к правительству. В последнее время спекуляция достигла таких размеров, что подобные взгляды получили широкое распространение; меры по борьбе с черным рынком, предпринимаемые правительством, не имели успеха. Одежда, жилище, питание —-все добывалось исключительно с помощью спекулянтов. Даже органы печати, горящие благородным желанием поскорее включиться в дело преобразования Японии, вынуждены были поддерживать свое существование с помощью темных сделок, основанных на нарушении законов. Впрочем, подобное противоречие наблюдалось не только в области прессы. Чтобы возобновить работу учебных заведений и отстроить обгоревшие школьные здания, приходилось покупать строительные материалы на черном рынке, иначе невозможно было бы мечтать о возобновлении занятий. Экономический контроль уже проявлял все признаки краха и фактически сошел на нет. Пытаясь предотвратить этот крах, правительство еще жестче проводило контроль, усиливало всяческие ограничения. Тюрьмы были переполнены преступниками. Но все это были люди, повинные в мелких, незначительных нарушениях законности, крупным же преступникам, как правило, почти всегда удавалось благополучно избегнуть сетей закона. Они обогащались, открывали новые конторы и предприятия, обзаводились роскошными виллами и, придя на смену имущим классам довоенной Японии, становились новоявленной буржуазией. Они заключали сделки с правительственными чиновниками, задыхавшимися от вздутых, непомерно растущих цен, вступали в сговор с чиновниками полиции, которые не могли прокормить себя и семью на казенное жалованье, и нагло, открыто, в крупных масштабах занимались спекуляцией, ничуть не мучаясь при этом угрызениями совести, так как все свои действия подкрепляли рассуждениями о том, что «помогают бедствующему народу».
