Тоталитарное правительство, существовавшее во время войны, никогда не внушало Юхэю ничего, кроме гнева и желания бороться с ним до конца. Но сейчас, когда приказ о чистке исходил от правительства, объявившего себя «демократическим», он утратил волю к борьбе. Ну что ж, делать нечего — отныне он постарается, чтобы жизнь его по возможности проходила в таких сферах, где не ощущается непосредственный гнет государства, он постарается по возможности не совершать ничего такого, что являлось бы прямым вызовом государству. Он удалится в добровольное изгнание и найдет свою радость в том, чтобы, как сказал поэт, «в вёдро — пахать, в дождь — читать». Он устроит свое существование так, чтобы, насколько это возможно, забыть о печалях этой суетной жизни. Да, так он и должен отныне жить. Правда, тогда он уже перестанет быть не только либералом, но и вообще кем бы то ни было.
Юхэй не стал предпринимать попыток оправдаться и представить реабилитирующие его доказательства в связи с присланным ему приказом об увольнении. Ему казалось, что именно покорное подчинение приказу, возможно, явится наилучшим выражением его внутреннего протеста. Ему нравилась такая несколько причудливая на первый взгляд позиция. В глубине его души, охваченной щемящей болью, созрело твердое решение: он не станет оправдываться, пока само, правительство не начнет осуществлять более справедливую политику.
Он хотел было поручить все дела в редакции Сэцуо Киёхара, но Киёхара наотрез отказался и согласился лишь на то, чтобы присутствовать при передаче дел в качестве советника. Был назначен новый директор — обозреватель-экономист Исиока, близкий друг Юхэя. Ему и предстояло отныне руководить журналом.
К моменту капитуляции за пределами Японии находилось шесть миллионов шестьсот тысяч японцев. Первая группа репатриантов с острова Нань-у-дао прибыла в Японию в сентябре 1945 года. Партия за партией японцы возвращались на родину. С марта 1946 года репатриация пошла еще оживленнее. Десятки тысяч репатриантов каждый месяц прибывали в порты Японии.
8 декабря 1946 года из советского порта Находка в японский порт Майдзуру прибыли первые суда с военнопленными из Сибири. Во всех кинотеатрах страны демонстрировалась кинохроника, запечатлевшая прибытие этих судов и высадку первых репатриантов из СССР.
Иоко, бросив все дела, с ребенком на руках побежала в кинотеатр, находившийся по соседству. Однако вся эта сцена заняла в кино не больше минуты. Вот пароход входит в порт, вот он покачивается на волнах, люди на палубе машут руками, машут шапками, словно досадуя, что пароход так медленно, приближается к берегу. Не дожидаясь, пока пароход пришвартуется к пристани, они бегут по трапам, перелезают через борт, толкают друг друга, машут шапками, что-то кричат. Иоко заплакала; слезы мешали ей хорошенько рассмотреть лица репатриантов. Она изо всех сил напрягала зрение, стараясь отыскать в толпе на экране лицо мужа, но кадры и сами по себе были тусклые, да к тому же мешали слезы. Вот мелькает на экране чье-то лицо, усталое, давно не бритое. На всех лицах темной тенью лежала усталость — итог мучительно долгой военной службы и года с лишним пребывания в плену. Иоко так и не удалось отыскать среди репатриантов Уруки.
И все-таки, после того как она посмотрела эти кадры, на сердце у нее стало светлее. Другие же возвращаются, значит и. Уруки вернется. Если только он жив, обязательно настанет день, когда они опять будут вместе. Все помыслы Иоко были связаны только с надеждой на его возвращение.
В середине декабря из Советского Союза прибыли еще двадцать восемь тысяч бывших военнопленных. Когда-нибудь дойдет очередь и до ее мужа, а пока нужно как-нибудь продержаться. Но для семьи, состоявшей из трех человек и к тому же лишенной всяких доходов, жизнь в современной Японии становилась с каждым месяцем, с каждым днем все труднее и беспощаднее.
Оккупированная Япония! Ее восьмидесятимиллионный порабощенный народ! Как, каким способом удастся им сохранить мир и собственную свою безопасность?
У них., есть родина,, и все же это народ-изгнанник. Сама родина стала для них чужбиной. Единственное, о чем они еще молили,— это чтобы в мире снова не началась великая разрушительная война.
Во второй понедельник февраля госпожа Сигэко накрыла стол для ужина. Она ждала в гости брата. Обычай ужинать вместе по понедельникам, который соблюдался так много лет, теперь прерывался на неопределенное время. Возможно, сегодняшний совместный ужин будет последним. Ближайшим пароходом. Сэцуо Киёхара должен был уехать на Гавайские острова.
