— Вот-вот, об этом и идет речь,— нимало не смущаясь, ответил капитан Хирадэ все с той же неизменной улыбкой.— Поэтому мы и хотим воспользоваться знаниями и опытом таких специалистов, как вы. В конце концов военные — всего лишь военные... Война ведется не только силами армии. Мы непременно нуждаемся в помощи, людей, хорошо осведомленных об обстановке в Англии и Америке. — С ловкостью опытного дипломата он пропускал мимо ушей резкие слова Киёхара, стремясь только к скорейшему достижению намеченной цели.
Киёхара уклонился от решительного ответа, заявив, что должен подумать, но капитан Хирадэ настоятельно просил его решить вопрос поскорее. Все-таки Киёхара удалось распрощаться, так и не назначив определенного срока. Впрочем, в душе он уже принял решение. Однако в этом его согласии работать на армию было что-то не совсем ясное для него самого, и он испытывал потребность хорошенько поразмыслить в одиночестве над предложением капитана Хирадэ.
Ему было запрещено печататься почти во всех' газетах и журналах. Запрещение исходило от полицейского управления и от информбюро военного министерства; Международный обозреватель, он потерял право заниматься своей профессией. Правда, он продолжал по привычке собирать разного рода информацию; но делал это совершенно бесцельно.
Если же благодаря предложению капитана Хирадэ он сможет сотрудничать непосредственно в области пропаганды, то это будет означать для него новый, качественный скачок — из теоретика он превратится в практического деятеля.
«Эта война — рискованная затея. В ближайшее время надо ожидать кризиса,— думал Сэцуо Киёхара — США, по всем данным, уже оправились от глубокой раны, нанесенной в Перл-Харборе. Производство вооружения на территории США растет поразительными темпами. Японии угрожает опасность».
Патриотизм Сэцуо Киёхара отличался и от патриотизма военных, и от слепого, как он считал, патриотизма толпы. Если он сможет выразить хоть часть своих мыслей, столь отличных от официальной идеологии, то разве это не самое великое дело, на которое он способен? Японская пропаганда для заграницы, внутреннее радиовещание—все нуждается в коренном преобразовании. Необходимо вернуть сообщениям Ставки их прежний авторитет. «Капитан Хирадэ производит впечатление разумного человека, очевидно с ним можно будет сработаться...» — рассуждал Киёхара. Если только Хирадэ окажет ему поддержку, он сумеет многое сделать... Увы, он жестоко заблуждался. Отличный специалист в области международной политики, он очень плохо представлял себе сложную структуру армейского аппарата, рутину и косность военных учреждений. Рисуя в мечтах идеальную, эффективную службу пропаганды, он был взволнован игрой собственного воображения. Киёхара хотелось, чтобы «комментатор японского радио Сэцуо Киёхара» завоевал репутацию талантливого комментатора и получил широкую известность не только в Японии, но и за ее пределами. Это ему под силу, считал он. Иллюзия, которую часто питают непрактичные и благодушные от природы люди...
В очередной понедельник Сэцуо Киёхара, как обычно, встретился за обедом с Юхэем Асидзава. Они сидели в подвальном ресторане в здании Страхового общества в квартале Маруноути. Асидзава, привыкший в последнее время видеть Киёхара мрачным и удрученным, с удивлением заметил на этот раз, что его старый друг находится в приподнятом настроении.
— Слушай, я сообщу тебе кое-что интересное... С завтрашнего дня я — старший консультант информбюро военногморского флота! Здорово? Это я-то, который не сегодня-завтра мог угодить в лапы к жандармам! И вдруг — пожалуйте, поворот на сто восемьдесят градусов, я становлюсь доверенным лицом у господ морских офицеров. Ей-богу, ирония судьбы, да и только!
Юхэй тоже невольно улыбнулся и, не скрывая интереса, придвинулся поближе.
— Действительно чудеса! Тут, вероятно, какое-нибудь недоразумение. Или, может быть, капитану Хирадэ вздумалось сыграть с тобой шутку?
— Нисколько! Это совершенно серьезно. Потому я и говорю,' что получилось забавно... Капитан Хирадэ хочет поручить мне радиопропаганду на коротких волнах для Америки. Что ж, пожалуй я с этим справлюсь. А главное, в эту работу ни жандармы, пи тайная полиция нос совать не посмеют! — Киёхара весело рассмеялся. Впервые за долгое время он находился в отличном расположении духа.
За обедом он непрерывно говорил с почти юношеским задором, а Юхэй выполнял роль слушателя.
