— Японская пропаганда находится в самом плачевном состоянии. Больше того, она приносит один лишь вред. Все нужно переделать до основания... В последнее время сообщения Ставки потеряли всякий авторитет в народе. Недаром люди говорят, что число американских линкоров, которые Ставка объявила потопленными или выведенными из строя, больше, чем их было к началу войны. И при этом Ставка требует, чтобы этим сообщениям верили! Поистине, приходится удивляться людскому терпению! Знаешь, в последнее время я пришел к выводу, что японцы -самый несчастный народ на свете. Слушать иностранные коротковолновые передачи ему не разрешается, высказывать свои мысли вслух запрещено... Знать не дают, говорить не дают, сомневаться — строжайше запрещено, критиковать тоже нельзя. Стоит рассказать какую-нибудь новость—тебя немедленно обвинят в распространении злонамеренных слухов, а тех, кто, сознавая свое бессилие, впал в состояние тупой апатии, упрекают в том, что они «не сотрудничают»... А когда у человека наконец лопается терпение и он пытается что-нибудь потребовать от властей, тогда его именуют «либералом». Ну, а если он отваживается на протест, тогда уж его определенно запишут в «левые»!.. Правительство и военные руководители требуют от народа слепой веры. «Верьте, верьте, только верующие спасутся...» Настоящая проповедь Армии Спасения!..— Киёхара засмеялся.— В китайских деревнях часто можно видеть, как осел с завязанными глазами вертит каменный жернов. На глазах у него повязка, ходит он день-деньской по кругу и обмолачивает рис. В наше время народ Японии напоминает мне осла, которому завязали глаза...
—- Постой, постой,— вставил Юхэй.— Уж не собираешься ли ты снять эту повязку?
— Отчего же? Собираюсь.
— Ну, друг, у тебя слишком смелые планы. С такими настроениями тебе долго на работе не продержаться. А не удержишься на работе — тогда и вовсе ничего не сумеешь добиться.
— Гм... Это непохоже на тебя — такие советы..*
— Нет, просто я считаю, что болезнь, которой больна Япония, гораздо серьезнее. Поэтому у меня нет таких иллюзий, как у тебя. Ты теоретик, а я практик, теоретики всегда мыслят более идеалистически, а мы, практики,— скептики. Я убежден, что снять повязку с глаз народа Японии теперь уже невозможно.
— Но если парод не прозреет, что же тогда?
— В конечном итоге неизбежно наступит чудовищный крах. , .
— Ты хочешь сказать, что мы проиграем войну.?
— Думаю, что да. .
— Именно поэтому,— сказал Киёхара, бросив вилку,— пока этот крах не наступил, пока война еще не проиграна окончательно, я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы предотвратить катастрофу. Я..< не могу смириться с мыслью, что все пропало, и пассивно наблюдать за событиями со стороны, как это делаешь ты. Впрочем, ведь и ты ради тех же целей отдаешь все свои силы, чтобы как-нибудь сохранить «Синхёрон». Другой миссии у твоего журнала нет!
На.следующий день Сэцуо Киёхара приступил к исполнению своих обязанностей старшего консультанта информбюро военно-морского флота. Приказ о его назначении должен был последовать не раньше чем через два месяца, но капитан Хирадэ просил Киёхара приступить к работе немедленно, так как дела не терпели отлагательства.
Ему отвели стол в небольшой комнате, именовавшейся «специальным отделом информбюро». Вместе с Киёхара в комнате находились еще трое сотрудников энергичный молодой человек, незадолго перед войной вернувшийся из Америки, худощавый, нервозного вида мужчина, до войны служивший в министерстве иностранных дел, и художник-карикатурист. Вся служба стратегической пропаганды военно-морского флота целиком и полностью осуществлялась всего-навсего этой троицей.
В углу комнаты стоял радиоприемник, работавший на коротких волнах, и стоило повернуть рукоятку, как в определенные часы раздавался голос диктора из Лос-Анжелеса или из Чунцина. На стене висела огромная стратегическая карта Тихого океана. На другой стене были развешаны причудливые рисунки-карикатуры.
— Что это такое? —спросил Киёхара.
Художник, смуглый, слегка заикавшийся, маленький человек, усмехнувшись, пояснил:
— Выспрашиваете об этих рисунках? Такие рисунки разбрасываются с самолетов на фронте в Гуадалканале, в Новой Гвинее. Как бы это вам разъяснить... Одним словом, эти рисунки должны пробудить в солдатах противника тоску по родине...
Внизу под рисунком, изображавшим полуобнаженную женщину в соблазнительной позе, помещался короткий текст: «Дома твоя жена терпит нужду». «Твоя возлюбленная сбилась с пути!» — гласила надпись на следующем рисунке.
Сэцуо Киёхара стало грустно.
И много отпечатали таких листков? — спросил он:
— Тридцать тысяч.
— Всего-навсего тридцать тысяч! Принимая во внимание, что их сбрасывали с самолетов, весьма сомнительно, чтобы в руки американских солдат попало хотя бы три сотни... А где их печатают?
В типографиях газетных издательств. Но там у них своей работы по горло, так что наши заказы выполняются. крайне неохотно. Этот рисунок, например, должен был идти в пять цветов, но красок нет, и потому напечатали только в три цвета...
— Вот как... И как же их распространяли?
