Диверсанты называли себя «повстанческой армией Украины», но жители Подолии метко окрестили иностранных наемников запроданцами. Палиевцы надеялись найти здесь радушный прием и распростертые объятия, но их встретило презрение народа и ждали клинки червонных казаков. Честь ликвидировать специальный отряд запроданцев выпала нашему 7-му червонно-казачьему полку — полку «конных марксистов».
30 октября, ровно через неделю после тютюнниковского приказа, в полдень, на взмыленном коне прискакал из Винницы в Литин запыленный разгоряченный всадник. Это был прикомандированный к штабу корпуса наш связной — бывший камеронщик из Кривого Рога Гусятников. Пометка на доставленном пакете «аллюр + + +», обозначавшая чрезвычайную экстренность сообщения, встревожила всех нас.
Повторяя про себя известный девиз кавалеристов: «Горячее сердце, холодная голова», я не без волнения вскрыл пакет. Неужели вновь появился давно уже исчезнувший из нашего района Шепель?
Но сейчас дело было не в Шепеле. Командир корпуса Примаков, пославший гонца в Хмельник к Шмидту, ставил в известность и нас о переходе через кордон петлюровцев и требовал немедленного выдвижения 7-го полка к Луке Барской — в район сосредоточения 2-й червонно-казачьей дивизии.
Наши сотни располагались кольцом вокруг Литина. Афинус получил приказ: трубить тревогу. И вот надо было видеть, с каким рвением он, вскочив на чалого Стригунка, крепко зажав в одной руке поводья, в другой — трубу, на широком галопе носился по улицам города и окрестным селам.
Высокие ноты сигнала, знакомые всем кавалеристам своим электризующим крещендо, зазвучав вначале на городской площади, через несколько минут уже подымали все живое за рекой, в Селище, чтобы вскоре зазвенеть на подступах к литинским хуторам.
Подхваченный сотенными горнистами, сигнал боевой тревоги в несколько минут поднял всех наших людей. На литинской площади строились подразделения. Люди в полной боевой выкладке, с задними и передними вьюками на седлах, снарядились в длительный и серьезный поход. Неоднократно до того полк вызывался по тревоге, но ни разу не приходилось видеть такой собранности сабельных сотен и такой сосредоточенности на лицах бойцов.
Семивзоров попал посыльным в штаб. Проезжая мимо комиссара на горячем дончаке, гриву которого, то и дело подскакивая, хватал зубами разыгравшийся Халаур, бывалый казак, сверкнув широко раскрытым глазом, таинственно шепнул:
— Что? Мои ноздри не ерундиция — давно чуют порох!
В нем не чувствовалось взволнованности, подтянувшей весь полк. По безмятежному виду Семивзорова можно было подумать, что он собрался не на тяжелый поединок, а на обычную верховую прогулку.
Вмиг затих, насторожился Литин. Весть о появлении палиевцев на советской земле сразу же облетела весь город. Его жители надолго запомнили короткое, но чувствительное хозяйничанье самостийников — и тех, кто шел под началом Петлюры, и тех, кто совершал бандитские налеты на мирных жителей под командой вонячинского «полководца» Яшки Шепеля.
Как жуткая память тех времен, стояла вся в развалинах главная улица Литина. Предав город огню, атаманы черноморского коша весной 1919 года намеревались посечь мечом и его жителей. Но неожиданный налет червонных казаков Примакова с тыла, со стороны Летичева, сорвал черные замыслы желтоблакитников. Клинки советских конников, обрушившись на головы бандитов, погнали их к топкой пойме реки. Долго еще после этого литинские мальчишки выуживали из камышей тяжелые гайдамацкие шапки, украшенные черными, красными и желтыми шлыками.
Бывший червонный казак из села Коты, на Черниговщине, Феодосий Трухан и сейчас, сорок лет спустя, помнит этот бой. Он рассказывает, что, как только Примаков дал команду, весь полк пошел в атаку. Бандиты были полностью разгромлены. 750 петлюровцев попало в плен. Их обоз сбился возле речки. Казакам пришлось разрезать упряжь, чтобы освободить завязших в болоте лошадей.
Хорошо запомнили литинцы петлюровскую «свободу» 1919 года. Памятными остались и дни белопольской оккупации 1920 года, и кратковременное хозяйничанье в городе белоказаков дивизии есаула Яковлева, который ровно год назад, по договоренности Савинкова с Петлюрой, шел вместе с желтоблакитниками «освобождать» Украину.
В ноябре 1920 года белогвардейцы-петлюровцы были выбиты из Литина объединенным ударом 17-й дивизии Владимира Микулина и башкирской бригады Александра Горбатова. Население радостно встретило бойцов Красной Армии.
Вот и сейчас, встревоженные дурными вестями, литинцы, высыпав на городскую площадь, пристально следили за сборами полка.
Из толпы вышел старик. Сняв соломенную широкополую шляпу-брыль, поклонился бойцам:
— Не пускайте до нас тех запроданцев.
— Не пустим! — раздалось в голове полка и, прокатившись по рядам, завершилось степным криком левофланговой башкирской сотни: — Не пустим!
