Распоряжением свыше к главарям самостийников были прикомандированы ответственные эмиссары Пилсудского. К Тютюннику — майор Фльорек, начальник львовской экспозитуры, а к полковнику Палию — поручик Шолин, начальник гусятинского постерунка.
Залить кровью Украину, отдать ее на погром и разграбление шляхте — вот чего хотели лакеи Пилсудского.
Не зря торопилась желтоблакитная клика. Под воздействием новой экономической политики, под ударами красноармейцев и чекистов рушились в Прикордонье бандитские гнезда. Из рук Петлюры был выбит важный козырь, на котором строились расчеты самостийников. Еще в январе 1921 года под Каневом Махно похвалялся перед Ипполитой Боронецкой, что он к осени появится на Правобережье, чтобы вместе с петлюровцами захватить Киев. Но анархо-кулацкое войско перестало существовать.
Разбитый в открытом бою червонными казаками, Махно с кучкой преданных ему людей улизнул, уйдя через Днестр в Румынию, а оттуда в Париж.
Но одного не знали еще там, за рубежом. Благодаря бдительности советских людей был бит и другой козырь Петлюры. Чекисты напали на след петлюровского неофита, того, кого там, за Збручем, называли условным именем «Крюк».
Наступила глубокая осень. Основные полевые работы давно закончились, но копычинскому помещику пану Баворовскому и его соседям-кулакам вдруг понадобилось большое число батраков. Выручил шляхтичей начальник гусятинского постерунка поручик Шолин. Первую партию в количестве 225 человек он доставил 17 октября из Калишского лагеря для интернированных петлюровцев. Спустя несколько дней прибыла в Копычинцы и вторая группа в составе 655 «сезонников».
Таким образом, в Копычинцах, вблизи границы, очутилось несколько сот рослых, крепких, прошедших сквозь огонь и воду стрельцов и конников — отпетых голов, долго и упорно с оружием в руках боровшихся против рабочих и крестьян Украины. Добрую половину «сезонников» составляли безработные петлюровские старшины.
Эти «батраки»-гайдамаки — бывшие хозяева богатых хуторов, которые теперь снились им там, за колючей проволокой в Калише, — трудились у помещика недолго. Пахали ли они землю, молотили ли пшеницу, или копали свеклу — неизвестно. Известно то, что всем им раздали винтовки, любезно доставленные паном поручиком Шолиным из армейских цейхгаузов.
Принимал оружие от представителя Пилсудского «десятник» Масловец — адъютант полковника Палия.
22 октября в сопровождении корреспондентов явился из Львова пан поручик Ковалевский. Нанеся визит вежливости Шолину, вызвал к себе Масловца. Принял его не в четырех стенах кабинета, а прямо на площади, в присутствии большого числа копычинских граждан. Изобразив на лице гнев, Ковалевский потребовал, чтобы интернированные, «самовольно» покинувшие лагеря, в 48 часов оставили территорию Польши или же снова убирались за колючую проволоку.
Всенародно продемонстрировав «возмущение», пан поручик уехал во Львов, а «десятник», отмеченный высшей петлюровской наградой — «зализним хрестом» за участие в первом зимнем походе[32], усмехнувшись про себя, приступил к усиленной муштре «батраков»-гайдамаков, готовя их к новому походу.
24 октября явился из штаба Тютюнника полковник Михаил Палий, тот самый, который год назад препирался с Очеретом через Збруч. Теперь он уже сам руководил строевыми и тактическими занятиями. Шолин пригнал откуда-то несколько десятков лошадей, и Палий, кавалерист по прошлой службе, приступил к сколачиванию конного подразделения. Вскоре «специальный» отряд, о котором писал бесславный атаман в своем приказе № 1, был готов.
Вечером 25 октября отряд Палия перешел в пограничный лес, к востоку от села Городница. Пока с белопольскими пограничниками уточнялось место переправы, полуголодные, плохо одетые диверсанты, прячась в кустарниках от пронизывающего ветра, снега и дождя, подняли ропот. Многие — об этом нам поведали пленные и перебежчики — хотели вернуться в Калишский лагерь.
Когда они потребовали теплую одежду, начальник гусятинского постерунка пан Шолин нагло им ответил:
— У кого в руках винтовка, у того на плечах будет и кунтуш. Ничего, Украина ваша богатая!
В связи с непогодой среди петлюровцев, отвыкших от тягот походной жизни, появились больные. Шолин прикомандировал к банде фельдшера Георгия Шлопака — польского шляхтича, соблазнив его возможностью поживиться за Збручем.
Палий, опасаясь срыва старательно подготовленной операции, поднимал дух бандитов, рисуя им яркие перспективы:
— Кто сегодня рядовые, завтра все чисто будете хорунжими, хорунжих ждут знаки сотника, а сотников — знаки полковника. Столько терпели, потерпите еще трохи...
В ночь на 28 октября распоряжением Шолина был отведен в тыл пограничный пост, занимавший плотину у села Козина. Бандиты начали переправляться через Збруч. Снарядился с Палием и эмиссар Пилсудского — поручик Шолин.
