Наконечный из полка уехал. На его место мы нашли скромного и знающего свое дело товарища.
После осенних маневров войска вернулись к местам прежних стоянок. Наш полк снова разместился в Литине и в окружающих его селах. Началась обычная воинская жизнь.
Казаки несли службу, вылавливали в лесах петлюровских головорезов, помогали крестьянам в уборке хлеба. На овсе нового, богатого урожая быстро поправлялись наши кони.
Но осенняя благодать длилась недолго. Нэп и голод в Поволжье вскружили кое-кому голову за кордоном. Науськиваемая Парижем и Лондоном, подозрительно копошилась военщина за Збручем и Днестром. Недобитые паны-атаманы, «рыцари разбойного промысла», вынашивали новые планы вторжения на Украину. В зарубежной печати открыто писалось: «Петлюра готовит поход», «Ему обеспечена помощь Запада». А пан Скирмунт — министр иностранных дел в правительстве Пилсудского — в ответ на предостерегающие ноты Москвы и Харькова заверял, что петлюровщина в Польше не существует, что слухи о новом ее походе ложны.
Тем временем генерал-хорунжий Юрко Тютюнник, как стало известно потом, потрясая письмом Мордалевича, всячески торопил Петлюру:
— Что же, пан головной атаман, будем ждать пока все наши вожаки переметнутся? Волынить, пока большевицкая зараза не заберется в Калиш, Ланцуту, Стрижалково, в казацкие лагеря? Мало Мордалевича, Братовского? Тянуть, пока провалится новый атаман Крюк? С кем мы тогда подымем Украину?
В Тернове — петлюровской «столице» в Польше — Братовский слышал о каком-то таинственном атамане Крюке. Но когда он спросил о нем Чеботарева, тот запретил ему допытываться, кто такой Крюк и в какой зоне он атаманствует. Видать, на эту птицу делалась серьезная ставка, если даже ответственным агентам не положено было о нем знать. «Кто бы это мог быть?» — ломал себе голову резидент пана Фльорека и Чеботарева, рассказывая нам обо всем этом.
Тревога генерал-хорунжего, долго вынашивавшего безумный план похода на Украину, не была напрасной. Сведения с Правобережья говорили о многом. Народ уже давно не слушает призывов самостийников.
Жители Подолии поняли, что новый курс советской политики дает им и мир, и возможность спокойно работать. Все чаще само население вылавливало бандитов или же, как это случилось в Гранове с Максюком, раскрывало их местонахождение.
Некоторым атаманам опротивела паразитическая звериная жизнь. Были среди петлюровских вожаков и выходцы из народных низов. Вскоре многие явились с повинной — Мордалевич, Кундий, Бузлик. Застрелился атаман Лихо. В Богуславском уезде сдался атаман Лапаперда.
Обострились раздоры в лагере петлюровцев. 12 июня 1921 года газета «Вперед» писала в заметке «Крик наболевшей души», что в лагерях Пилсудского гайдамаки требуют покончить с внутренними раздорами, политиканством кучки узурпаторов, произволом контрразведки, которая любого может признать виновным и отправить в «лагерь смерти» Домбье. Единственным и страстным желанием многих петлюровских солдат, судя по этой заметке, было — вырваться из лагерей, чтобы наконец вернуться к своему очагу и к труду на родной земле.
В такой обстановке Тютюнник настойчиво торопил шефа скорее начать новый поход.
Советское правительство, обеспокоенное недвусмысленной возней в эмигрантском болоте, потребовало удаления из Польши всех сеятелей смут. Тогда вновь откликнулся пан Скирмунт и лицемерно заявил, что в октябре будут высланы за границу Савинков, Петлюра, Тютюнник, Булак-Булахович. И что же? Они в самом деле были высланы... только не через западную, а через восточную границу Польши, и не в одиночку, а во главе довольно «веселой компании».
В то время когда полки червонного казачества, охватив огромную территорию, помогали крестьянам в уборке хлеба, Петлюра, послушный воле хозяев, 17 октября 1921 года дал Тютюннику директиву о выводе из Польши и Румынии в «назначенные места» Украины специально созданных военных отрядов. Вокруг них надлежало собрать все банды Правобережья, а также «особое» войско атамана Крюка.
Шесть дней спустя, 23 октября 1921 года, Тютюнник, ретивый вояка и верный слуга Петлюры, состряпал «Приказ № 1». в нем указывалось, что Тютюнник вступает в командование повстанческой армией Украины, а полковник Юрко Отмарштейн назначается ее начальником штаба. Для того чтобы держать в курсе событий варшавских хозяев, создавалось пресс-бюро при львовской экспозитуре 2-го отдела польского генерального штаба.
В этом же приказе генерал-хорунжему Янченко предлагалось сформировать в районе Костополя Киевскую дивизию, пополнив ее гайдамаками, прибывшими из лагерей, а полковнику Палию — создать специальный отряд из людей, собранных в Копычинцах (Галиция).
Для снабжения будущей армии назначалась комиссия в составе председателя Архипенко, полковника Пересала и поручика Нестеровского.
