– Смотря чему, – вежливо и спокойно произнес Поплутин. Строго, теперь уже внимательно и бесцеремонно, Номоконов осмотрел солдата с головы до ног. Худой и прямой, как гвоздь. Шея тоненькая, с большим бегающим кадыком. Руки длинные, а пальцы тонкие, нерабочие. Загорелый и курносый. В черных глазах – блеск и смешинка.
– Зачем пришел сюда?
– А вы?
– Уничтожать, – сказал Номоконов. – Из винтовки бить фашистов. Меня позвали сюда.
– А я добровольно, – сказал солдат и переступил с ноги на ногу. –Наверное, не гостить.
– Откуда родом?
– Отгадали вчера: не бегал я по кошеной траве. В городе жил.
– Как зовут?
– Михаилом.
– Так, – произнес Номоконов. – Ладно… Ну, начнем, Мишка? Урок дали важный: выбор сидки.
– Позиции, – поправил Поплутин… – Наиболее удобной и скрытой от вражеских глаз. Секторы обстрела чтобы были хорошие, наблюдения…
– Правильно, – согласился Номоконов. – Я только сказать не могу, а так понимаю. Вали на поле, а я позади тронусь. Сперва посмотрю, как ходишь по земле.
– Ого! – рассмеялся солдат.
Решительно шел к учебному полю Михаил Поплутин, смотрел по сторонам. Просвистел шальной снаряд, упал за бугром, взметнул черные комки земли, рассеял вокруг свистящие стальные зерна. Обстановка для боевой учебы непростая! Оглянулся солдат на спутника, следовавшего по пятам, пошел быстрее. Учебное поле сразу же за первой позицией обороны, километрах в трех. Идет Поплутин смело, ступает мягко. На склоне старой лесной вырубки остановились солдаты, осмотрелись.
– Ну? – спросил Поплутин.
– Молодцом ходишь, – похвалил Номоконов. – Лоб сухой, дышишь легко. На вид хлипкий, а так ничего, сила есть. Однако много места занимаешь. Худо это.
– Как? – не понял Поплутин.
– Ноги по сторонам кидаешь и шеей крутишь. Все равно как тымэн6. Не важничай, слушай. За три версты заметят тебя фашисты. Надо так ходить, хорошенько гляди!
Встал Номоконов, закинул за плечо винтовку, весь съежился, согнулся и пошел по склону. На ровной поляне остановился он, замер, маленький, издали похожий на старый пень, и, постояв немного, двинулся вправо. Теперь хорошо был виден неторопливый крадущийся шаг охотника. Под ноги смотрел Номоконов, а когда озирался по сторонам, то лишь чуть поворачивал голову. Возле валуна опять остановился солдат, прилег, и вдруг не стало его – камень да и только! Опять появился на поле человек и размеренной, очень скупой на движения походкой подошел к Поплутину.
– Фашист – это зверь, – сказал Номоконов. – А мой народ, Мишка, издавна бьет зверя. Самого осторожного и хитрого бьет –соболя. Старики, стало быть, так ходили за зверем и мне таежную науку передали. Всегда может появиться цель, в любой момент сумей застыть, укрыться. В комок соберись, низко голову держи, ворочай одними глазами. Тогда и под ногами все увидишь, и впереди. На пятку сильно не дави: устанешь быстро и все одно нашумишь.
На скрад пойдешь – обязательно ступай носками. Это когда зверь близко.
– Походка с детства вырабатывается, – нерешительно сказал Поплутин.
– Меняй, – развел руками Номоконов. – Так думаю, что далеко нам придется шагать. Туда, к немецким домам… Не понравится, поди, фашистам, когда на германскую землю явимся? Стрелять будут. Война велит скрадывать. Потом бросишь этот шаг – тебе не нужен будет. Высоко голову поднимешь, прямо. Так… Теперь туда шагай, –показал Номоконов за бугор. – Подальше от меня. Выбирай место для стрельбы, сидку. Как по правде делай. Спрячься хорошенько, от пуль закройся. Приду посмотреть, хитрый ты али нет.
– Сколько времени на это? – оживился Поплутин.
– А сколько надо?
– Часок потребуется, пожалуй.
– Бери.
– Мне показаться, когда пойдете?
– Зачем? – махнул рукой Номоконов. – По правде делай, тихо сиди, спрячься, думай. Дождь прошел, глина кругом, трава. По следу тебя найду.
Пожал плечами Поплутин, улыбнулся, вынул из чехла лопатку и, пригнувшись, более собранной, но еще неровной походкой пошел за бугор. Номоконов посмотрел вслед ученику и задумался: ладно ли делает он?
В памяти всплыли августовский день и березовая роща, где отдыхал полк, отходивший под натиском врага. Неслышно ступая в след друг друга, прошла среди деревьев цепочка людей в пестрых маскхалатах, исчезла из виду, словно растаяла. В тыл врага уходили разведчики. Мягок и выверен был их шаг, решимостью светились лица. Шли спаянные, хорошо обученные люди. Номоконов невольно залюбовался ими. Вспомнились и рассказы солдат, выходивших из окружения. Нарывались на засады, не замечали чужих следов, не все умели ориентироваться, бесшумно ходить, ползать… Толкнуть, конечно, можно Поплутина: иди на позицию, бей фашистов, целься! Не откажется…
Правильно, лейтенант! Оберегать надо людей, хорошенько подготовить к смертельной борьбе.
