Так и расстались. Повернулся Номоконов, закинул на плечо винтовку и мягко зашагал по изрытой земле. Свежий предутренний ветерок бодрил, прогонял усталость, ласкал лицо, орошенное непрошеными слезинками. Глухо кашлянул суровый с виду человек, утерся, пошел быстрее. Впереди на темном небосводе вспыхивали, ярко светились ракеты. Слышались пулеметные очереди, издалека доносился гром орудий. Передний край жил своей жизнью… Все сделает зверобой, чтобы еще дальше отодвинулась эта страшная линия, чтобы свободной от фашистской нечисти стала родная земля. Пока жив, будет посылать верные пули в головы врагов. Выстрел за выстрелом. Молодой командир, коммунист, сердечный человек помог ему стать солдатом.
Теперь он – снайпер! Можно померяться силами с фашистскими убийцами. Держись теперь, гады!
Большие, очень важные события происходят во фронтовой жизни. Понимает это солдат, шагающий на поединок с опасным врагом. Ничто не ускользает от глаз таежного охотника, привыкшего все замечать. Крупные силы подходят к рубежам Демянского котла. Хорошо обмундированы солдаты, веселы и энергичны; новенькие автоматы у них в руках. С грозным гулом пролетают над линией фронта стремительные «птицы» со звездами на крыльях, смело вступают в схватки с вражескими самолетами. Недавно солдаты шепотом передавали друг другу новую радостную весть: крупная танковая часть подошла, артиллерия подтягивается.
Когда придет на землю мир, сдаст снайпер винтовку и поедет искать своего командира и большого друга. С ним не пропадешь, любое дело будет под силу. Улыбнулся солдат, представив лейтенанта в эту минуту. Вот он зашел в блиндаж, взглянул на предмет, оказавшийся в его руках, поднес к свету. Не один час провел Номоконов за любимым занятием. Когда приходили в блиндаж посторонние командиры, переставал он точить кусок черного дерева, прятал: все-таки не фронтовое это дело. И лейтенанту Репину не показывал. Великий музыкант, о котором рассказывал командир,
теперь совсем как живой. Пусть посмотрит лейтенант на работу своего снайпера, полюбуется. Наверное, нежный напев скрипки слышится сейчас в блиндаже. О желанном мире на земле рассказывает скрипка, о счастье и верности.
Выписка из газеты Северо-Западного фронта «За Родину»: «Бывший охотник из Забайкалья, тунгус Семен Данилович Номоконов стал на фронте искусным снайпером. Усвоив теорию стрельбы, изучив винтовку с оптическим прицелом, он сделался грозой для фашистских захватчиков. К середине февраля народный мститель истребил 106 немецко-фашистских захватчиков.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1942 года С. Д. Номоконов награжден высшей наградой Родины-орденом Ленина».
В конце сентября 1945 года по пыльной дороге, петлявшей по склону Большого Хинганского хребта, резво бежала маленькая, с длинной косматой гривой лошадка. В двухколесной тележке сидел человек в солдатском бушлате. Позванивал колокольчик, подвешенный под пестрой раскрашенной дугой. Ездок натягивал вожжи и ласково приговаривал:
– Шевелись, Шустрый. Маленько осталось.
На последнем, очень крутом перевале, где на каменном постаменте застыл Т-34 – памятник героическому маршу танкистов Забайкальского фронта, – остановилась тележка.
Была пора листопада. Сыпались мягкие иголки с могучих лиственниц, вцепившихся корнями в огромные мшистые валуны. Кружились, падали на землю листья берез и осин. Далеко внизу расстилалась желтая степь. Свежий ветер принес запах полыни и дымок горевшего кизяка. Ездок спрыгнул на землю, огляделся по сторонам, прислушался, уловил глухой монотонный шум, доносившийся слева, от скалы, и стал распрягать коня.
Это был Номоконов.
Здесь, возле водопада, низвергающегося с высоты, он в последний раз выстрелил из снайперской винтовки.
Проехать мимо этого места нельзя. Номоконов спутал ноги коня, пустил его пастись, сходил к источнику и набрал в чайник воды. Неподалеку росла кривая березка, подходящая для таганка, но солдат отправился далеко в чащу и срубил осинку.
Родовой закон запрещает рубить деревья с белой корой, те, которые плачут светлыми прозрачными слезами. Но если не обойтись без березки тунгусу – случается в пути такое, надо обязательно поговорить с деревцем, обреченным на смерть, и попросить у него прощения.
– Не для забавы, а для дела нужна…
Номоконов улыбнулся. Войне-конец, охота закончена. Теперь по закону тайги надо хорошенько помыться, сделать отметки на оружии и мысленно попросить прощения перед богом:
– Из-за нужды побил… Жить надо семье.
Нет, не для очищения от грехов остановился Номоконов у места, где он последний раз выстрелил в человека. Солдат присел на валун и, разговаривая сам с собой, долго смотрел с высоты на желтую степь, на серенькую цепочку далеких гор.
– Наши места начинаются, забайкальские. Однако скоро дома буду.
Что расскажет снайпер седым людям, которые, провожая его на фронт, наказывали бить фашистов по-сибирски, с упорством и сметкой таежного народа?
