Наконец рано утром 1 мая к крейсеру подошли два английских эсминца. Они было попытались взять корабль па буксир, но тросы не выдерживали и рвались. Вскоре появились два наших эсминца — «Гремящий» и «Сокрушительный». В этих условиях представилась возможность облегчить крейсер: перевезти на эсминцы пассажиров, а также перегрузить золото. Кстати сказать, Зиновьев предлагал это сделать, но Бонхэм-Картер не согласился.
Вечером 1 мая наши эсминцы были вынуждены возвратиться в Кольский залив: запасы топлива кончались.
Утром 2 мая к «Эдинбургу» подошло посыльное судно «П-18», а затем и буксир, присланные командующим флотом А. Г. Головко.
Казалось бы, теперь снова были возможности для отбуксировки крейсера, тем более что вице-адмирал А. Г. Головко обещал усилить эскорт эсминцами и авиацией. Но Бонхэм-Картер не хотел внять голосу разума. И его упрямство обернулось настоящей трагедией.
Зиновьев стоял на мостике, когда раздался сигнал тревоги. Вскоре в снежном полумраке появились темные силуэты трех немецких эсминцев. Они открыли по «Эдинбургу»
шквальный огонь. Крейсер ответил также мощным огнем.
Неизвестно, чем бы закончилась эта артиллерийская дуэль, если бы не энергичные действия экипажей английских эсминцев, Несмотря на слабое вооружение (половина пушек на эсминцах была снята, чтобы увеличить запасы топлива в арктических конвоях), они мужественно вступили в неравный бой. Эсминцы искусно маневрировали, ставили дымовые завесы и в течение двух часов так и не дали противнику воспользоваться торпедами.
Зиновьев и его спутники Рогачев и Волков все это время находились на нравом борту верхней палубы и, держась за поручни, наблюдали за событиями. И вдруг крейсер содрогнулся: в левый борт угодила торпеда. Корабль еще больше накренился. И тогда среди матросов началась паника. Не ожидая приказа, они бросились к шлюпкам и резиновым ботам. Многие прыгали за борт, одни в шинелях, другие — сбросив их.
Никакие команды не могли остановить панику. А тем временем на горизонте появились силуэты четырех кораблей.
— Немцы! Немцы! — послышались крики.
По корабли приближались английские — из охраны конвоя. И вот уже паника сменилась ликованием. Теперь матросы от радости размахивали руками и обнимались.
Как только первый траулер подошел к высокому правому борту «Эдинбурга», не успев даже его коснуться, матросы с крейсера начали прыгать на спасительную палубу. При этом многие поломали себе руки, ноги, ребра. Счастливее оказались те, кто падал в воду: их потом подобрали невредимыми. Да, страшная картина эта паника. Тут действует не здравый смысл, а животный инстинкт. Конечно, все было бы иначе, если бы пересадка на другой корабль была поручена волевому, энергичному офицеру, способному навести должный порядок. Но командование крейсера, как справедливо заметил Зиновьев, допустило ошибку еще до выхода в море: выздоравливающие матросы, выписанные из госпиталей, не были расписаны по боевым постам, они не знали своих обязанностей в случае тревоги и поэтому слонялись во время боя без дела. Они-то, перепугавшись, и бросились за борт.
Их примеру последовала и часть экипажа крейсера.
Пока Зиновьев наблюдал эту сцену, он вдруг неожиданно почувствовал, что в ботинке захлюпала кровь. Он отпустил поручни, попытался пройти по скользкой, обледенелой накренившейся палубе и упал, скатившись за борт…
Очнулся он уже в каюте командира английского эскортного корабля-траулера. Командир окружил его заботой и вниманием — ему выдали сухое белье, напоили чаем с ромом.
Рогачев и Волков навестили Зиновьева. Эскортный корабль был настолько перегружен, что дверь каюты не открывалась — такая была теснота.
Бой закончился. Оказалось, что один из немецких эсминцев получил столь серьезные повреждения, что, сняв команду, гитлеровцы сами потопили его. Два других корабля тоже серьезно пострадали, но все же ушли своим ходом.
Крейсер «Эдинбург» все еще находился на плаву. Его еще можно было буксировать в Кольский залив. На это потребовалось бы не больше двух-трех суток. Но контр-адмирал Бонхэм-Картер приказал затопить крейсер. Эсминцы выпустили три торпеды. Подняв гигантский фонтан воды, крейсер носом погрузился в морскую пучину[35].
Эскортный корабль 5 мая доставил С. Г. Зиновьева в Полярное. Его сразу же пригласили на ФКП, где он подробно доложил вице-адмиралу А. Г. Головко о походе «Эдинбурга»
и его трагической гибели.
14 мая из Кольского залива выходила на Британские острова английская эскадра во главе с крейсером «Тринидад». Случилось так, что С. Г. Зиновьев снова должен был идти на крейсере (Рогачев и Волков шли на эсминцах). Напутствуя его, командующий Северным флотом А. Г. Головко сказал: «Надеюсь, на сей раз все обойдется благополучно.
То, что вы пережили на «Эдинбурге», второй раз не повторится». Увы, повторилось!
