Итак, страсти вокруг конвоев накалялись. Наша миссия, естественно, чувствовала это. Я знал о скопившихся судах, ждущих отправки в СССР, о чем сообщил в Москву. Не берусь утверждать, что именно это мое сообщение послужило основой для принятия решения: Ставка, надо полагать, имела различные источники информации. Как бы то ни было, но в первых числах мая мы с Майским получили послание И. В. Сталина, адресованное У. Черчиллю. В послании говорилось:
«У меня просьба к Вам. В настоящее время скопилось в Исландии и на подходе из Америки в Исландию до 90 пароходов с важными военными грузами для СССР. Мне стало известно, что отправка этих пароходов задерживается на длительный срок по причине трудностей организации конвоя английскими морскими силами.
Я отдаю себе отчет в действительных трудностях этого дела и знаю о жертвах, которые понесла в этом деле Англия.
Тем не менее я считаю возможным обратиться к Вам с просьбой сделать все возможное для обеспечения доставки этих грузов в СССР в течение мая месяца, когда это нам особенно нужно для фронта»[32].
Черчилль вынужден был считаться с просьбой главы Советскою правительства и с той позицией, которую, хотя и временно, занял президент США. В мае в Советский Союз были отправлены три конвоя — «PQ-14», «PQ-15» и «PQ-16».
В их составе было 83 транспорта. Не все они, к великому огорчению, дошли в наши северные порты. Так, из конвоя «PQ-14», затертого тяжелыми льдами севернее Исландии, 14 транспортов вернулись обратно, а одно судно погибло. Из двух других конвоев 10 судов погибли на переходе. И все же основная масса судов этих трех конвоев достигла портов назначения.
Кстати, о потерях. На войне они неизбежны. Тот же Черчилль, объявивший поход против отправки конвоев, но временно отступивший от занятой им позиции, в памятной записке генералу Исмею для начальников штабов, написанной в канун отправки конвоя «PQ-16», резонно заметил:
«Операция будет оправдана, если к месту назначения дойдет хотя бы половина судов».
В ходе проводки майских конвоев англичане потеряли два первоклассных крейсера — «Эдинбург» и «Тринидад».
Обстоятельства сложились так, что один из сотрудников нашей миссии оказался невольным свидетелем обеих этих трагедий, постигших наших союзников. Речь идет об инженер-капитане 2 ранга Сергее Георгиевиче Зиновьеве. И я позволю себе подробно рассказать его одиссею.
Где-то в конце апреля мне доложили, что С. Г. Зиновьев следует из Полярного в Англию на крейсере «Эдинбург».
Признаться, я ему позавидовал: путешествовать на таком крейсере — одно удовольствие.
Но оказалось, что завидовать-то и нечему. Впрочем, расскажу все по порядку, в той последовательности, как он сам мне поведал.
…В середине апреля 1942 года С. Г. Зиновьев, направлявшийся в Лондон, прибыл в Полярное. Вместе с ним были еще два офицера — Рогачев и Волков, следовавшие в США, где они должны были принять участие в работе советской закупочной комиссии. Командующий Северным флотом вице-адмирал А. Г. Головко сообщил, что в ближайшие дни все они будут отправлены в Англию с конвоем «QP-11». Впрочем, сам конвой уже вышел из Мурманска и Архангельска в море, но в Кольском заливе стоял готовый к отплытию флагманский крейсер «Эдинбург». Тот самый крейсер, в трюмах которого находилось семь тонн золота, которое предназначалось для закупки оружия у союзников. На этом корабле советским офицерам и предстояло совершить переход.
Утром 27 апреля они прибыли на крейсер и представились его командиру кептэну Фолкеру. Это был опытный моряк, простой и приветливый человек. Совершенно иное впечатление оставлял контр-адмирал Бонхэм-Картер, командующий силами непосредственного охранения конвоя. Он принял советских офицеров сухо и, процедив сквозь зубы несколько ничего не значащих фраз, встал, давая понять, что аудиенция окончена. Выходец из аристократической семьи, Бонхэм-Картер с высокомерием относился к советскому флоту, к профессиональной подготовке его матросов и офицеров.
Я останавливаюсь на этой черте в характере адмирала не случайно, ибо она-то, на мой взгляд, и сыграла немаловажную роль в последующей трагедии флагманского крейсера.
Перед выходом крейсера в море в штабе Северного флота английского адмирала познакомили с обстановкой на пути следования, указали на карте районы вероятного появления немецких подводных лодок. Но Бонхэм-Картер выслушал эти предупреждения со скучающим видом. Его, адмирала «лучшего флота в мире», учат какие-то дилетанты!
— Кажется, нам предстоит нелегкая работенка, сэр? — обратился к нему командир крейсера, когда они вышли из штаба.
— Чепуха! — буркнул адмирал. — Надеюсь, вы не относитесь к информации русских серьезно?
Наши офицеры, сопровождавшие англичан, были удивлены этим пренебрежительным отношением к информации штаба Северного флота. Но, разумеется, этикет не позволил вмешаться в разговор.
Рано утром 28 апреля крейсер вышел в море.
Это был новый, мощно вооруженный корабль. Его спустили на воду в 1938 году в числе других крейсеров этого типа.
