В ночь на 4 июля немецкая авиация снова атаковала конвой. Один из «хейнкелей» торпедировал американское судно «Кристофор Ньюпорт». Однако это был единичный случай.
И хотя за конвоем противник пытался следить в течение всей ночи, он вынужден был признать, что ни его авиация, ни подводные лодки за это время контакта с конвоем не имели.
Наступило утро 4 июля. «Тирпиц» и другие корабли стояли в это время в Альтен-фиорде. Они воздерживались от выхода в море, так как немцам не удалось установить намерения командования сил прикрытия конвоя. Между тем эскадра контр-адмирала Гамильтона уже входила в самую опасную зону. В соответствии с распоряжением адмиралтейства командующий эскадрой не мог следовать далее 25 градусов восточной долготы. А он уже пересек 24-й меридиан. Получалось, что Гамильтон должен был повернуть на обратный курс, пройдя всего лишь один градус.
Линейные силы командующего флотом метрополии адмирала Тови находились в тот момент намного севернее конвоя, вне радиуса действия немецкой авиации. Они все еще ожидали появления тяжелых кораблей противника, хотя те, как я уже говорил, находились в Альтен-фиорде.
Первый морской лорд тем временем собрал штабное совещание, на котором спросил у капитана 1 ранга Аллена, непосредственно отвечающего за организацию конвоя: «Снабжены ли торговые суда конвоя «PQ-17» индивидуальными кодами? И можно ли в случае их рассредоточения поддерживать с ними связь?» На эти вопросы он получил утвердительные ответы.
Таким образом, Паунд, который был вообще против посылок конвоя, решил, что в случае появления немецких тяжелых кораблей конвой должен быть рассредоточен. Но пока точных данных о нахождении «Тирпица» и других тяжелых сил немцев союзники не имели.
Немцы не вводили в действие свои тяжелые корабли во главе с «Тиршщем» потому, что их разведка несколько раз неправильно определяла силы эскадры Гамильтона. Она считала, что в ее составе находится линкор (ложная труба на одном из крейсеров), а крейсер «Унчита» с двумя поплавковыми гидросамолетами приняла за авианосец.
Вечером 4 июля к конвою приблизились более двадцати «хейнкелей». Каждый из них был вооружен двумя авиационными торпедами. Начались атаки с малой высоты. Торговые суда защищались всем оружием, которое было в их распоряжении, — пушками, пулеметами (на судах имелись 100-миллиметровые орудия, пушки Бофортса, «эрликоны»).
Немцы потеряли один самолет. Торпедами были повреждены три судна из состава конвоя, в том числе советский танкер «Азербайджан». Над танкером поднялось пламя высотой примерно 60 метров, но команда мужественно и быстро справилась с огнем. Зенитный орудийный расчет танкера, укомплектованный исключительно женщинами, не переставая вел огонь по вражеским самолетам. Когда к горящему «Азербайджану» подошел спасательный баркас с предложением снять команду, с танкера ответили: «В помощи не нуждаемся, просим отойти от судна!»
Через некоторое время, ко всеобщему удивлению, «Азербайджан» просигналил командиру конвоя: «Докладывает номер пятьдесят второй. Занимаю свое место в ордере».
Не менее мужественно вела себя и команда советского танкера «Донбасс». Артиллеристы танкера открыли по самолетам прицельный огонь и сбили их с курса. Противник сбросил торпеды поспешно — они прошли мимо целей, под крутым углом, врезавшись в воду.
А вот судьбы двух союзных судов — «Уильям Хупер» и «Нэйварино», получивших в том бою повреждения, оказались печальными. Покинутые командами, они были расстреляны тральщиками капитана 3 ранга Брума. Кстати замечу, что добивание своих судов становилось у англичан чуть ли не правилом. Однако топить судно с дорогим грузом, даже не выяснив как следует размеров его повреждения, не попытавшись спасти, — это не только бессмысленно, но и просто идет вразрез со всеми добрыми морскими традициями.
И дело тут не только в нарушении традиций. По инструкции английского адмиралтейства корабли эскорта должны были топить суда, получившие повреждения от торпед или авиабомб. Во многих же случаях эти суда, имевшие отнюдь не смертельные ранения и остававшиеся на плаву, вполне могли продолжать путь.
Впрочем, команды транспортов, зная об указании адмиралтейства, как правило, и не стремились их спасти. Я вовсе не хочу ставить под сомнение мужество, стойкость и храбрость английских и американских моряков. Подавляющее их большинство вели себя достойно. Просто я еще раз хочу усомниться в правильности решения адмиралтейства добивать поврежденные суда с грузом. Их можно было спасти!
В этом отношении добрый пример показала команда теплохода «Старый большевик», шедшего в составе конвоя «PQ-16». За трое суток она отразила около пятидесяти вражеских атак с воздуха. На судне вспыхнул пожар. Но люди мужественно боролись с огнем, а зенитчики даже сбили вражеский бомбардировщик.
