Правитель говорил негромко, но каждое его слово превосходно слышалось в любом конце зала. «Мастера, у них тут, мировые! Акустика во всех дворцах непревзойдённая!» — не переставала восхищаться я и одновременно наблюдать, как мистер Совершенство грациозной, уверенной походкой неспешно приближался к гостям. «До чего же хорош, собака! Не дай бог такому экземпляру появиться в моём мире. Война же начнётся, причём учинять драки и беспорядки будут не только женщины, но и некоторые слои мужского населения. Да, у кого-то, наверняка, полетели бы клочки по закоулочкам».
Воображение мне нарисовало кадр из какого-то клипа, где дико накрашенные, вульгарно одетые дамы стоят стенку на стенку с разнообразным оружием, готовые разнести друг друга в прах. Посередине стоит данный объект (это уже моя личная додумка) и улыбается. От продумывания вариантов, как могло бы происходить побоище, меня отвлёк голос Ле-Роя:
— Здравствуй Са́йнфир! Мы по делу.
Я оторвалась от просмотра эпического мини-боевика в своей голове, сфокусировав взгляд на подошедшем короле, и заметив его улыбку, очень похожую на ту, что сквозила в воображении, мысленно подвела итоги: «Война будет! Сто пудов!»
— Не представишь мне дам? — любезно поинтересовался правитель у Ле-Роя.
Сайнфир остановился в паре метров от нас, достаточно близко, предоставив мне возможность бессовестно его разглядывать. Властелин Светлых земель выглядел несколько старше моего попутчика. Издали его можно было принять за юнца, то при детальном осмотре становилось ясно, что передо мной всё же мужчина. Причём, здравомыслящий, интеллигентный, волевой, опытный во всём: во власти, войне, любви и прочее. При таком букете относится к нему пренебрежительно — себя не уважать. Стального цвета глаза с приподнятыми вверх уголками очаровывали с первого взгляда. Чтобы в них совсем не утонуть, я переместила свой взор на друзей. «Мало ли, вдруг подумают невесть чего. Доказывай им потом, что у меня любознательный осмотр был. Но эти «другие», кажется, ничего не заметили. Прекрасно!»
Ле-Рой, тем временем, начал просвещать дядю относительно сопровождающих его девушек. Естественно, честь быть представленной первой выпала Тише. Подруга выглядела немного растерянной и смущённой, но вела себя достойно и даже сделала традиционный приветственный реверанс. Ле-Рой нежно улыбнулся травнице, и она покраснела ещё сильнее. Король выразительно приподнял одну из крылатых бровей и таинственно улыбнулся. А я мстительно подумала: «прокололись, голубчики!» и повернулась к королю, в ожидании представления прекрасной меня.
Но сие действо свершилось лишь тогда, когда молодой эльф сумел оторвать взгляд от черноволосой красавицы. До этого момента мы с правителем молча глазели друг на друга в ожидании чуда. Не прошло и полугода, как Ле-Рой всё же вспомнил обо мне и назвал моё имя, а я, вместо реверанса, почему-то протянула королю правую руку. Он странно на неё посмотрел, а потом перевёл удивлённый взгляд на моё лицо.
— Ну, в моем мире, руку, в знак приветствия, нужно пожимать.
Са́йнфир ухмыльнулся и начал протягивать левую руку для приветствия, но я отклонила её, указав на правую. Стоило мужчине протянуть нужную руку, как она бесцеремонно была захвачена в плен и крепко пожата.
— Приятно познакомиться, товарищ король! — с задорной улыбкой проговорила я и нехотя разжала пальцы, выпуская тёплую мужскую ладонь на волю.
«Мудрейший и прекраснейший» сдержанно улыбнулся, пряча свою пострадавшую от моего рукопожатия конечность за спину. Ле-Рой смотрел на меня дикими от удивления глазами, а Тиша такими же, только от ужаса. Кажется, я опять совершила аморальный поступок в её глазах.
На самом деле, так оно и было. В этом мире подобные жесты считались неприемлемой вольностью. Местные жители, а особенно эльфы, никогда не трогали друг друга, во всяком случае, при первой встрече, делая наклоны, реверансы или просто кивая головой в знак приветствия. Живя здесь уже второй год, я обо всём этом знала, но по неизвестным мне самой причинам, захотелось поздороваться именно так.
Возможно, мотивом послужил интерес: согласится ли великий и всемогущий снизойти до человечки, нарушив свои традиции ради чужих. Оказалось, что может и признанный факт подбодрил меня. Укоризненные взгляды друзей не сумели испортить моего благодушного настроя, поэтому картинно махнув рукой, повернулась к ним боком, чтобы лучше видеть своего нового знакомого. Сайнфир, в свою очередь, с особой внимательностью рассматривал меня:
— Я полагаю, «дело» связано с тобой? — осторожно начал он.
— Да, — чётко ответила я, делая лицо серьёзным. — Точнее у меня к вам будет просьба, относительно священного дерева. Мне нужен доступ к нему, — пояснила я, не откладывая важный разговор в долгий ящик.
