— Как же вам не стыдно, Жанна? Вы пришли сюда по блату. Бог знает, каким путем вы добились этого! К пострадавшим в «Новом Олимпе» никого не пускают, а вас по приказу Светозарова пустили! Я все слышала, ваш водитель это сказал. По вине этого негодяя мой сын и еще три сотни молодых людей, весь цвет города, лежат при смерти, а вы…
Я поняла ее и молча пошла к выходу.
Людей было много, они шли туда и обратно, о чем-то невесело переговариваясь. Идеальный Фокс, неотступно шедший за мной, заставлял людей смотреть на него большими глазами, потом они удивленно оглядывались на меня, дескать, откуда у этой оборванки такой водитель? И вдруг мне расхотелось быть гордой оборванкой. Сейчас мне очень пригодились бы власть и влияние, чтобы все матери пострадавших смогли взглянуть на своих детей.
— Куда вас отвезти? — спросил меня Фокс, когда мы вышли на парковку. У него был ровный голос, пожалуй, только эта невозмутимая ровность выдавала в нем робота, как акцент выдает иностранца.
— У тебя есть какие-то четкие указания насчет этого? — я вопросительно глянула на него, надеясь, что в андроида встроили ответы на все вопросы.
— Нет. Вы можете действовать без указаний господина Светозарова, — сказал Фокс.
— Хорошо, тогда отвези меня домой, я очень устала, — с этими словами я уселась в роскошный салон авто. Там был отличный бар с напитками разной крепости. Я выпила что покрепче, — кажется, осушила небольшую бутылку коньяка, чтобы забыться…
И проснулась глубокой ночью в чужой постели. Рядом интеллигентно посапывал Кирилл. Разглядев его лицо в темноте, я чуть не слетела с кровати, но неловко запуталась в одеяле, и лишь беспомощно трепыхалась, похожая на залетевшую в паутину бабочку. Кирилл проснулся и приподнялся на локте, наблюдая за мной.
— Почему я здесь? — громким шепотом заистерила я. — Мне нужно домой! Это все твои уловки, Кирилл! Правду говорят, ты негодяй!
— Я сам удивился, когда Фокс привез тебя назад и сказал, что ты велела «ехать домой», — спокойно заговорил Кирилл. — Для него дом, это мой дом, сама пойми…
— И в кровать к тебе я тоже залезла?! — оборвала я его, понимая, что оно, наверное, так и было. Я села посреди широкой шелковой постели и схватилась за больную голову.
— Нет, в постель тебя уложил я, — улыбнулся Кирилл знакомой мне мягкой улыбкой, от которой его брутальный голос теплел. — Тебя так мотало, Жа… А потом я тебя раздел. Скажи, как ты смогла сохранить свои формы при твоей жизни?
— Чем тебе не нравится моя жизнь? Бедность. Для хорошего мужика это повод одарить женщину всем, что он имеет, этого хотел… нет, хочет Данил. Тюрьма? Не волнуйся, ты сам можешь в любой момент туда загреметь с такими-то амбициями! Не зарекайся от этого, светозарный ты мой, — сказала я, бессильно взмахнув рукой. На меня навалилась такая апатия, что мне было все равно на его мнение и слова. Раздел? Ну и ладно. — Формы? Это потому что я не сплю с кем попало. Учти!
— Учту, — Кирилл не стал мне возражать или привычно тыкать меня носом в свой махровый цинизм. Сказав «спокойной ночи!», он улегся и вскоре заснул.
Утром я спешно засобиралась домой, мысленно готовясь к скандалу с матерью. Спуску она мне никогда не давала, и, наверное, правильно делала. Девушек вроде меня нужно было держать в узде, чтобы, резво топая по жизни, они не упали в пропасть. Все бы ничего, но покойного сына и моего брата мать распустила настолько же, насколько меня сдерживала и одергивала. Отсюда все наши проблемы.
Увидев меня на ногах, да еще и на выходе, Кирилл поднялся из-за стола, за которым они с дочерью завтраками, и окликнул меня:
— Э, Жа! Ты куда? Я не будил тебя специально, думал выспишься. Идем. Кофе, чай? — Выглядел он, надо признать, потрясно; раздет по пояс, в узких джинсах, свеж и бодр. Таким он был и во времена нашего романа. Он хотел подцепить меня под локоть, я отдернула руку со словами:
— Ты понимаешь, что у меня дети второй день голодные сидят, мама проклинает меня всеми клятвами. У меня работа, но сначала я хотела бы заехать в госпиталь, узнать о состоянии Данила…
— Больше меня о нем тебе никто не скажет, я запретил пускать к нему кого бы то ни было, особенно тебя! — Кирилл заглянул в мои глаза, внушая мне высказанную им мысль. — К твоим я послал Фокса, он отвезет еду, если они захотят, привезет к нам. Места здесь много, сама знаешь…
— Что ты творишь, Кирилл? — мотнула я головой и метнулась к двери. — Совсем берега потерял! Бедняга…
Кирилл пожал плечами и состроил непонятную мне гримасу, то ли он хотел что-то скрыть, то ли наоборот, намеревался сказать что-то такое, чего я пока не знала.
— Ребята начали умирать, Жа. За ночь десять человек. Понимаешь? Кое-кто обвиняет меня в их смерти. За порог этого дома я без охраны или полиции не выйду. Против меня ничего нет, но никто не станет в этом разбираться в горячке. Пока никто не знает, что я здесь. Мы уедем ночью…
