— Тебя предупреждали, не траться на эту громаду. Ну ты у нас непонятый гений, решил заточить себя в башне, чтобы не слышать смеха недругов, — пустился в скучные разглагольствования Борис. — В провинции решил обосноваться. Обосновался и обосрался…
Мы с Кириллом переглянулись, думая об одном и том же; когда этот динозавр уйдет? Я чувствовала, что Кирилл утомился от упреков в свой адрес и искал отдыха в простых радостях, — в просмотре фильмов по вечерам, в утреннем сексе… С этим у нас все было хорошо; если бы нобелевскую премию вручали за секс, то Кирилл получил бы ее непременно. К юношеской смелости и напористости прибавилась изощренность, способная поднимать меня на оглушительную высоту. Его тело, как впрочем и моё, что-то потеряло, что-то приобрело за эти годы, но он пытался вернуть прошлые ощущения.
Мне же не хватало нежности Даниила, его пылкости и наших свиданий по выходным. Я скучала по его поцелуям, рукам и глазам, которые часто снились мне. Раньше у меня был смысл прожить тяжелую неделю, чтобы на день — два сбежать к нему… Такой побег из тусклой обыденности в любовь, как полет, вдохновлял меня жить. Даниил лучшее, что было в моей жизни, теперь я это точно знала. Но я сама от него отказалась, к чему жаловаться?
… Кирилла упрекали все; братья, политики, журналисты, и за все, — за интерес к роботам, за неподкупный и трезвый подбор кадров для корпораций и банков. Одна я неожиданно встала на его сторону; нельзя травить человека только потому, что он богат и имеет возможность воплощать свои мечты в реальность.
Пока Светозаровы цапались, я вышла из кухни, зашла в женский санузел и заперлась там, чтобы попробовать дозвониться до Даниила. Я делала это по крайней мере два раза в день, — утром после ухода Кирилла на работу и вечером перед его возвращением. Сегодня плановый звонок сорвал Борис, он пришел раньше брата и мне пришлось развлекать его разговорами о детях и угощать кофе.
Привычно ткнув пальцем в «Малыш», я приложила мобильник к уху и стала ждать ответа. Мне повезло и не повезло одновременно, трубку взяла мама Даниила.
— Добрый вечер! Это Жанна, — заговорила я негромко. — Могу я узнать, как здоровье Дани? Пожалуйста, всего пару слов…
«— Я прошу вас больше не звонить на этот номер, — женщина притворилась, будто не узнала меня. — Никакой Жанны я не знаю и знать не хочу…».
— Послушайте, хотите вы или нет, вы меня узнали, — выпалила я, боясь, что она положит трубку. — Я не собираюсь преследовать вашего сына. Мой поезд ушел. Я интересуюсь его здоровьем, как хорошая знакомая!
«— Хорошая? Вы худшее, что могло произойти с Даней! — кричала женщина. — Вы мерзкая потребительница и лгунья! Вы прыгнули в постель к другому, пообещав Дане, что вернетесь! Тьфу!»
Ее слова и плевок резанули меня по сердцу так сильно, что я вынуждена была прислониться к стене и сделать пару глубоких вздохов. Значит Даниил знает, с кем я живу. Наверняка это Кирилл поставил точку в отношениях с моим бывшим. В трубке продолжали звучать упреки в мой адрес и проклятия в сторону Кирилла.
— Жа, динозавр ушел! Можешь выходить из укрытия, — услышала я голос Кирилла, проходящего мимо ванной комнаты. — Я жду тебя в лоджии. Посмотри подарок, там на столике!
Вызов я прервала, но удалить номер не смогла. Сморгнув слезы и пелену дурноты с глаз, я послушно подошла к столику. Ванная комната в бело-розовых тонах полностью принадлежала мне, здесь я прихорашивалась у овального зеркала с мягкой подсветкой, здесь мылась в большой ванне из неизвестного мне материала, которых быстро нагревался от воды и медленно остывал.
На столике с изогнутыми ножками, кроме баночек с мылом и флаконов с шампунями, лежала небольшая коробка самого скромного дизайна. Я легко открыла ее и увидела мерцающий, искрящийся в свете ламп ошейник, — украшение. Мою шею он обхватил легко, никаких застежек, — гибкий и тонкий каркас, усыпанный кристаллами. Подарки Кирилл делал дорогие и красивые. В моем арсенале уже имелись кольцо с крупным изумродом и колье, похожее на паутину, — абсолютные безделушки.
— Чего хотел твой брат? — с таким вопросом я подошла к Кириллу, стоявшему в застекленном пространстве лоджии. Тот слегка повернул ко мне лицо, скосил серые глаза на свой подарок, который сверкающей змеей обвивал мою шею. Я тронула украшение кончиками пальцев, прося прощения за то, что не умею восторгаться подобными вещами. — Очень красиво! Спасибо…
— У моих братьев всегда есть повод меня третировать. Иногда мне кажется, они завидуют. При их белоснежной репутации это почти неприлично, — заговорил Кирилл, поворачиваясь ко мне весь. — Их имена не полоскают в дерьме, а это считается хорошей рекламой! Если конкретно, то Борис просил за одного своего знакомого. Завтра у меня с ним собеседование, я должен рекомендовать его на неплохую должность. Чувак боится меня, как серого волка…
Я грустно улыбнулась, и мы обнялись. Он уткнулся лицом в мои волосы и устало вздохнул. Ласково погладив его по спине, я слегка раскачалась на месте, имитируя движения матери, укладывающей ребенка спать.
